Князь Ядыгар
Шрифт:
Если честно, я от первой волны своей информационной компании не ожидал многого. Ведь, думал я, какой толк от двух десятков человек может быть? Ну, потреплю они языками среди таких же, как и они; напьются в усмерть со своими товарищами. В итоге-то что? Разве будет эффект от усилий этой неполной двадцатки? Я же прекрасно понимал, что это в моем времени можно с большой легкостью поймать хайп на некоторых темах. С определенным же бюджетом и грамотными специалистами это вообще не представляется проблемой. Как говориться можно из городского бомжа сделать такую звезду, что к ней в очередь выстроятся десятки рекламным агентств с выгодными контрактами. Здесь же, был уверен я, выхлоп вряд ли станет значительным, и придется готовить еще и еще людей.
Однако, оказалось, я глубоко
Я не представлял, что творилось на улицах, но в царских палатах... Из уст дворни я слышал шепот о целом караване ладей с южных стран, набитом стоведерными бочками с чудодейственным напитком. В кухарской, где я нередко теперь готовил какое–нибудь необычное блюда для царя и царицы, тоже были разговоры лишь о Княжеской, которую здесь именовали и Царской, и Цезарской, и Султанской. Местный повар, которому я в прошлый раз приказал дать палок по заднице, сейчас с каким-то странным выражением на лице рассказывал о неземном вкусе этой южной браги. Мол, знакомец его на одной из ладей этого купца плыл и ему дал кувшинчик попробовать. Имя «Княжеская» я слышал и от бояр, что с важностью рассаживались на трапезе за царским столом. Они с брезгливостью разглядывали кувшины с испанским вином и хмельным медом, хваля друг другу мою «Княжескую».
– Это–то в рот не возьмешь. Уста сводит, – кривил губы один, почесывая то ли второй то ли третий свой подбородок. – Да что с них, гишпанцев взять–то? Живут–то не по людски... Я вот брагу вчерась в рот брал. Скажу тебе, друже, аброзия сие. Как есть ангелы там на небушке, таким потчевают. И не сладка и не горька, и прозрачна, как слеза девичья. Откушаешь такой едва глоточек, а встать уже не можешь.
Второй в ответ поддакивает ему, пухлой ладошкой небрежно отодвигая кубок с вином в сторону.
– Яко аброзия, друже, верно рекешь, верно, – облизывал он губы, словно «Княжью» литрами хлестал. – Накогда такого ранее не пробовал... А у тебя не осталось кувшинчиков ста и более, – вроде бы ненароком вдруг спросил он. – Чай у тебя осталось...
Словом, слухи расползались по Москве просто бешенными темпами. Они обрастали уже новыми слухами, постепенно превращаясь в самые настоящие сказки, в которых уже от первоначального смысла уже ничего и не оставалось. В конце концов, до Ивана Васильевича дошло такое, что диву даешься.
И бомба в виде царского гнева, наконец, рванула на утренней трапезе, где и я сидел в сторонке.
– Ты что, пес смердящий, такое рекешь? – вдруг царь заревел на шептавшего ему что-то на уху виночерпия. – Как так нет Княжьей?! Весь стольный град пьет, а государь ни рылом ни ухом?! Сгною, червяк тлетворный! Ты что, государя свово за шпыня безродного держишь?! – вся трапезная, набитая его боярами, царскими ближниками и слугами, затихла. – Так? – бедный служка смертельно побледнел и почти обвис на руках подхватившего его царского рынды. – Отвечай перед государем, где сия брага? – тот уже был в отключке. – А вы что замолкли? Что за брага такая? А? – царя, выставив вперед свою бороденку и вытаращив глубоко посаженные глаза, начал переводит взгляд то на одного, то на другого. – Кто мне тут сказки баял, что пивал сие? Кто? Ты Мишка? – взгляд его, вдруг остановился на одном из князей Шуйских, что в это мгновение словно стал меньше ростом. – Не ведаешь, откуда? А ты? – и вот уже сползал с лавки второй боярин, что, видимо, похвалялся перед кем–то моим напитком. – Государю лжу творите?
Чувствовалось, надвигалась гроза. Кто
поопытнее и не понаслышке знал о силе царского гнева, уже готовился нырнуть под стол, массивная столешница которого уже не раз защищала таких хитрецов. Ведь государь был сильно не сдержан в гневе и мог с легкостью запулить в ослушника и тяжелым кубком, и охотничьим кинжалом. Последний же, извините меня, больше похож был на небольшой меч пол метра длиной. В другой раз, рассказывали, кто–то ему сильно приглянулся и тот получил в итоге тридцать сантиметров наточенного железа в лопатку.Я же, подрагивая от волнения, решил, что сейчас наступил тот самый момент, когда надо «брать быка за рога» или там «ловить ту самую синицу из пословицы». На подергивающихся от, не скрою, страха, я встал с места. На мне тут же скрестились взгляды остальных, в которых читалось и «покойник», и «самоубийца», и «ущербный», и «храни его Господь».
– Э–э..., – голос мой едва не пропал и я «дал петуха». – Государь... Государь слово разреши молвить? – наконец, тот услышал, и вперил в меня взгляд налитых кровью глаз. – Я... это... знаю про Княжью.
Установившаяся в трапезной тишина едва не взорвалась от не скрываемого нетерпения. Вряд ли кто из сидевших здесь не понимал, какие барыши сулил этот таинственный продукт для производителя и распространителя.
– Э–э... Я это.
Вот и все закончилось, а точнее НАЧАЛОСЬ для меня! Уже позже мне пришлось рассказать все или почти все о новом напитке, о водке под броским названием «Княжеская». Я выложил царю все, что мог и о чем думал: и о громадных барышах для царя, и о высоком качестве продукта, и о возможной экспансии с таким продуктом на зарубежные рынки, и о целом десятке такого рода напитков с разными вкусами и характеристиками, и о его медицинской пользе. Ваня, не будь дураком, сразу же ухватил всю суть. В итоге, я получил карт бланш на производство алкогольного напитка под названием «Княжеская».
Надо признать, Иван Васильевич проявил недюжинную хватку и организаторскую жилку. С его легкой руки под производство водки мне выделили пару здоровенных амбаров с печами, где раньше то ли кареты, то ли суда делали. За какие-то несколько дней туда были привезены здоровенные железные чаны, кадки и мешков двадцать-тридцать пшеницы. Новый, более мощный самогонный аппарат, сварганить удалось не сразу. Видимо, я здорово переоценил свои силы, сразу размахнувшись едва не на промышленное производство. С тремя кузнецами с царского подворья я голос сорвал, прежде чем дело сдвинулось с мертвой точки. Не обошлось, правда, и без проблем... Едва только кузнецы увидели, что у нас получалось, они дружно в позу встали. Мол, не будут сатанинскими делами заниматься. Если же я и дальше желаю их помощью пользоваться, то тогда должен буду священника сюда привести. Признаться, в первые минуты я уже был готов позвать стрельцов, чтобы они царским работникам мозгов добавили батогами через задние ворота. К счастью, я сдержал свой порыв, попытавшись понять их. Еще через десять – двадцать минут созерцания наших поделок – изогнутых труб, пузатых чугунков, змеевиков я тоже ужаснулся. Все это, действительно, отчетливо напоминало какие-то странные, может и колдовские вещи. Пришлось тогда идти на поклон в церковь и оттуда едва ли не слезно вымаливать себе понимающего священника, который не окажется исключительно твердолобым. В итоге, процесс запустить удалось.
Одновременно, я пытался продвинуть и вопрос с косметикой, дело с которой в Московском царстве тоже мне показалась «непаханным полем». Сколько мне это стоило крови и пота один Бог только знает. Однако, мне удалось и здесь...
И положив перед собой деревянный резной сундучок с десятков аккуратных коробочек внутри – первый в этом мире универсальный и миниатюрный салон красоты в одном флаконе, я задумался.
– И как бы тебя, такого красавца, теперь презентовать? – спросил я сам себя. – Как говориться, грамотно проведенная рекламная компания процентов на восемьдесят обеспечивает сбыт продукта... Может сразу к супруге Вани махнуть?! – мелькнула у меня идея. – Взять, так сказать, «быка за рога». Если уж первая леди одобрит, то «дело можно считать в шляпе».