Князь Владимир
Шрифт:
Мужчина отнес меня к своей машине, достал из нее одеяло и велел малышне расстелить его. Положил меня, достал канистру с водой и стал старательно смывать кровь, Милка по его команде принесла аптечку.
– В рубашке, ты парень, родился, – заметил он мне, заканчивая перевязку. – Много синяков и ушибов. Даже порезы есть, но ничего умудрился не сломать.
Вокруг нас уже собралась толпа. Приехала скорая, милиция. Я видел, как один милиционер подошел к нам, но мой спаситель что-то показал и милиционер вдруг как-то растерял всю решительность, козырнул и начал отгонять зевак. А меня погрузили
В больнице попытка разлучить нас привела к еще большему реву. В конце концов, вмешался мой спаситель, который, оказывается, приехал следом за нами. Он переговорил врачами и те нехотя отвезли нас троих в одну палату. Точнее не палату, а какую-ту приёмную, как я узнал позже. Милку и Короля оставил там, а меня покатили в операционную. Это была первая операция в моей жизни. Впрочем, ничего особо страшного там не делали – просто зашили порез и перевязали царапины. Потом что-то вкололи, после чего я погрузился в сон…
Сколько времени я провел без сознания я не знал. Когда очнулся рядом с кроватью сидел мой давешний спаситель и читал газету, изредка шелестя ею, переворачивая страницу. Я осмотрелся, сначала не понимая где я. Потом вспомнил и теперь искал мальков. Мужчина заметил, что я очнулся и отложил газету.
– Проснулся, герой? Как себя чувствуешь?
– Где Милка и Король?
– Милка и Король, как я понимаю, это те двое ребятишек, которые с тобой были? Носятся по коридору наперегонки. Всех медсестер уже на уши поставили. Как им сказали, что с тобой ничего страшного нет, так и бегают теперь. Сколько им лет, кстати?
– Милке, наверное, пять. Она год с нами живет. А Королю шесть.
Мужчина нахмурился, о чем-то размышляя. Я наблюдал за ним, никак не понимая, что ему нужно и вообще, кто он такой. По внешнему виду ничего не понятно. Обычный пиджак, обычная внешность. Встретишь в толпе и тут же забудешь… Хотя… было в нем что-то такое, что призывало к осторожности. За полтора года, что я прожил на улице я научился улавливать такие моменты. В карман за кошельком я, по крайней мере, к нему бы точно не полез. Тот словно мысли мои прочитал.
– Что ж, давай знакомиться, герой. Меня зовут Александр Петрович Воронов.
– Владимир, – буркнул я. – Друзья зовут Шкетом.
– С твоего разрешения я буду звать тебя по имени, – улыбнулся Александр Петрович. – Володя, скажи, ты как на улице оказался? Сбежал из дама?
– Родители погибли, – буркнул я. – Мне удалось убежать.
– Прости… – Александр Петрович действительно выглядел виноватым, но мне показалось, что он даже доволен. – Не хотел напоминать, но мне важно было это знать. У тебя кто-то из родни есть?
– Не знаю. Одна бабушка умерла. Дедушку не знал никогда. Больше не знаю.
– Хорошо. Тогда давай обсудим с тобой твою дальнейшую судьбу.
– А чего обсуждать? Отпустите меня и я уйду. И Милку с Королем заберу.
– Извини, но на улицу ты больше не вернешься. Буду с тобой говорить как со взрослым человеком. Теперь у тебя есть только два возможных пути. Первый – отправиться в детдом…
– Сбегу! – сразу отреагировал я.
– Почему это? – удивился Александр Петрович.
– У нас Машка была в детдоме. Она у гвоздя раньше меня появилась. Сбежала из этого вашего детдома. Много рассказывала. Потому и сбегу.
– Гм… Возможно ей просто не повезло. Но на улице у тебя будущего нет. И закончишь ты скорее всего свою жизнь в одной из драк, наподобие той, откуда я тебя вытащил. Неужели ты не хочешь получить образование…
– Неа.
– Ну вот. А я еще как со взрослым с тобой разговаривал. Ну а второй вариант услышать хочешь?
– Так ведь все равно расскажете о нем, хочу я или нет. Так что валите.
– Однако ты не безнадежен, – вдруг хмыкнул Александр Петрович. – По крайней мере старшим не хамишь и на «вы» обращаешься.
– Да пошел ты… – тут же исправился я, но вызвал этим только улыбку.
– Итак, второй путь – принять мое предложения на участие в одном эксперименте…
– Это в каком еще? – подозрительно поинтересовался я.
– Узнаешь как только примешь предложение.
– А если я откажусь?
– Я же уже говорил. У тебя два варианта. Первый ты не забыл. Второй – мое предложение.
– И насколько этот эксперимент опасен?
Александр Петрович задумался. Он не стал с ходу убеждать меня, что совершенно не опасен и тому подобное. Ясно же, что опасен, раз предлагают сироте в нем участвовать.
– Не опаснее твоей жизни на улице, – наконец честно признал он. – Тем более, мы основательно тебя подготовим, а значит, он будет даже безопаснее.
– И конечно, ответ вам нужен прямо сейчас? – ядовито поинтересовался я.
– Нет. Года через три.
Вот тут я удивился.
– Года через три?
– Говорю же, что прежде, чем проводить эксперимент – тебя надо хорошо подготовить. Полагаю, три года у нас будет. – Тут он внимательно оглядел меня, а потом загадочно добавил: – Или даже больше. Учитываю твою комплекцию. Собственно, из-за нее я и предлагаю тебе участие в этом эксперименте.
– А что не так с моей комплекцией? – возмущенно завопил я. Терпеть не могу, когда меня обзывают из-за моего роста малявкой, клопом, блохой или как-то похоже. Даже со Шкетом, как назвал меня Гвоздь, мирился с трудом.
– Все так. Говорю же, меня она вполне устраивает. Так вот. Если ты сейчас согласишься участвовать в эксперименте, то года через три у тебя снова будет два пути. Первый, ты подтверждаешь согласие и участвуешь в эксперименте. Второй путь… впрочем, не будем спешить. О второй пути ты сам поймешь.