Чтение онлайн

– Мы ныне в новый терем въехали, что государь на свадебку пожаловал. Желаю тебя с тещей на новоселье пригласить. Яз дочери твоей подарил большую трубу подзорную, что б в небеса глядеть. Приходи ко мне в терем, тебе покажу. Благостный вид звездный, за душу берет. И спокойней тебе станет.

– Что ж приду в вечор, коль зовешь, с Марией Григорьевной и сынка Федьку малого возьму.

– Вот и ладно. Мож и государя позвать? С семейством?

– Хм. Гляжу, хочется тебе вотчин Романовских, бо в том не вижу посконной корысти, знаемо мне, бо кажную московку на дела государевы пускаешь. Пойду до Федора Иоанновича сей же час, мож уговорю его. Ты Ксению упреди пусть

стол готовит, яз со своей кухни тож подкину яств на вечор.

Ближе к вечеру в новом тереме собрались все три семейства.

Сначала пришли Годуновы. Борис Федорович выглядел богато, но без крикливости, жена его Мария Григорьевна одета была вовсе скромно. Зато маленький Федор был выряжен в шитый золотом кафтанчик с красным кушаком и маленькие сапожки красного цвета с задорно торчащими закрученными носами. Годунов подарил на новоселье резные шахматы, весьма искусно сделанные и здоровенное золотое литое блюдо.

– Доброго вечера, Борис Федорович, Мария Григорьевна, Федор Борисович - Вежливо поздоровался я.

– Поздорову зятек - за всех поздоровался со мной тесть.
– Что-то тесноваты у тебя хоромы - пошутил он.

– Да уж не царские палаты!
– ответил тем же я.

Помня свои совсем не давние мучения, наклонился к маленькому Федору:

– Ну что боярин, - обратился я к нему - не жарко тебе?

– Нет.
– Ответил тот, засмущался и спрятался за мамку.

– Погоди шурин не прячься, смотри какая штука у меня есть.
– И подал ему бумажный цилиндр калейдоскопа.
– Здесь внутри красота спрятана. Смотри в глазок на свет и будет тебе счастье!

Конечно, игрушку посмотрели все, тесть лишь попенял, что такую изысканную забаву в простецкой бумажной трубе подал. Не успел я заказать красивые трубки для подарочных игрушек, но так как на празднике были дети, одолжил у супруги тот, что смастерил в Угличе. Обещал тестю заказать у мастеров и отдариться красиво сделанной игрушкой.

Государь пришел в простых одеждах, не любит он суетности мирской. Царица наоборот явилась в великолепном наряде. На ней был одет летник из ярко зеленого с золотым шитьем шелка, верхнее платье-'шубка' из парчи более темного зеленого цвета, расшитое золотыми цветками, украшенное жемчугом и тесьмой, сверху оплечье, отороченное горностаевым мехом и невероятный по красоте головной убор. Пятилетняя царевна Феодосия не уступала государыне в изысканности наряда. Федор Иоаннович подарил на новоселье черного с белой грудкой и носочками котенка и в богатом окладе увесистый томик с названием 'Книга, называемая 'Домострой', содержащая в себе полезные сведения, поучения и наставления всякому христианину - мужу, и жене, и детям, и слугам, и служанкам' с яркими цветными гравюрами.

– Здравствовать многие леты, государь.
– Поклонился я.
– Царица Ирина Федоровна.
– Отдельный поклон.
– Царевна Феодосия.

– Здравствуй брате.
– Царь подошел, обнял и расцеловал троекратно.
– Еле тебя из болот твоих достал, - пошутил он, - пришлось войско посылать.

– Все хлопоты, государь. Удел бедноватый, скудостью маемся, все суечусь, где б копеечку достать, а то и кушать нечего.
– Поддержал я.

– Да уж слыхивал про твою бедность. Вон Борис Федорович сказывает, про твои зачинанья: полотняное, стекольное, в Устюжне город, чуть не вдвое раздался, уж молчу про зеркальный промысел. В Москве уже четверть боярских теремов с твоими стеклами стоит, стены в каменных палатах ломают, чтоб окна вставить большие. А постельничий боярин мой всю женскую половину зеркалами твоими уставил. А Дмитрий Иванович?
–

обратился он к постельничему боярину Годунову, который тоже пришел с царской семьей. Тот развел руками.

– Тут Борис Федорович баял, бо не с пустыми руками пришел ты на Москву?
– продолжил он.

– Есть государь, чем порадовать тебя. Велишь ли показать тебе новину воинскую?

– Велю.

Вместе с Годуновыми мы спустились в конюшню. Летний вечер был еще светел, но я взял с собой зажженные керосиновые лампы.

– Вот великий государь. Эта пищаль выточена на моем заводе в Угличе. Она легче, точнее, и дальше стреляет, чем любые таковые всех папистких держав. Для твоего войска, коли прикажешь могу выделывать сколь надо, и все будут одинаковые словно близнецы. С такими гарматами войско твое непобедимым станет.

– Красивая пищаль. Что скажешь Борис Федорович?

– Окольничий Лапушкин, коий в твоем войске государь голова у наряда огненного, вельми хвалил, сею штуку. Сказывал лучшая пушка во всем миру.

– Ну, значится не зазря, яз брата своего на воинское дело поставил.

Я лишь поклонился.

– Таковая новина достойна награды. Яз подумаю и решу.
– Произнес царь.

– Проследуй в палаты государь, сделай милость, есть еще у меня подарки тебе.

Пройдя в горницу, где вдоль стен стояли только лавки, мебелью надо будет обзавестись, показал царю и конюшему боярину свежеотпечатанные книги.

– Вот государь, книги, что соделаны на моем печатном дворе в Угличе.
– И я передал каждому по экземпляру 'Арифметика арабская', 'Фортификация. Тайны линейного искусства' и 'Устройство человеков'.

– Что это за язык таковой, что-то в толк не возьму?
– возмутился царь.
– Буквы вроде русского письма, ано не хватает многих?

Да, этого я не учел. Если государю не понравится упрощенный алфавит, может и осерчать.

– Это государь новый способ письма словенского, который яз сам придумал.

– Ты Дмитрий языка нашего не тронь, он нам от дедов-прадедов достался. Железками своими вон тешься.

Годунов неодобрительно покачал головой:

– Дмитрий Иоаннович, почто не упредил мя про книжицы энти бездельные. Вишь государь гневается?

– Прости за оплошку великий государь, как лучше хотел сделать. Надобно, учить людей в великом множестве в царстве твоем. Желал упростить письмо, чтоб шире грамота шла по Руси.

– Ни полслова не реки! Энто яз запрещаю! Заповедано язык, на коем святые книги писаны, словно жеребца холостить! Чтоб не слыхивал яз боле об таковой истории!

– Как прикажешь.
– Сам виноват, надо было с Борисом Федоровичем посоветоваться. Требовалось исправлять ситуацию.
– Пройди в трапезную государь, есть у меня новина, коея тебе вельми по нраву придется!

Рядом с палатой, где был накрыт стол, на широкой лестничной площадке-рундуке стоял на треноге телескоп. Сумерки еще не налились чернильной темнотой, но Луна уже вовсю сияла на небесном своде. Возле телескопа Ксения показывала царице и Марии Григорьевне как пользоваться оптическим прибором.

– Энто чего? Навроде трубы зрительной, что мне Борис Федорович давеча поднес?
– Все еще недовольно спросил государь.

– Да великий государь, только это труба зрительная, особливо чтоб на звезды смотреть.

Зыркнув на меня, царь подошел к трубе и приник к окуляру. Я-то помнил, какое ощущение испытываешь, впервые видя звездное великолепие, россыпь бриллиантовой крошки на черном бархате бездны. А Луна? Это отдельная песня. Когда смотришь в глаза Бога, негативным эмоциям места нет! И точно: