Чтение онлайн

Поскольку свадебный ритуал был уже наработан, прошел он без сучка и задоринки. На невесте была тонкая шелковая красная рубаха с запястьями, вышитыми золотом и украшенные жемчугом, сверху летник из червчатой камки с золотыми и серебряными узорами, поочередно представляющими цветы. Вокруг шеи ожерелье из соболя, пристегнутое к летнику четырьмя золотыми пуговками, в каждую из которых вставлено по жемчужине. На плечи накинуты шуба из соболей. На голове — венец из золота с тремя рубинами спереди. Обута в короткие сапожки темно-красного цвета, украшенные золотым шитьем и жемчугом. В богатом убранстве она выглядела еще красивее. Уверен, что старшие братья позавидовали младшему.

Всё это она получила от нас Было

у нее и свое приданое, которое моя жена раздарила служанкам. Ярослава не возмущалась. То, что в ее княжестве носили княгини, в моем — жены простых дружинников. Время до свадьбы у нее ушло на подготовку нового приданого. Пришлось сшить кучу одежды. Эта суета помогла девушке отвлечься от горя. Она ведь теперь круглая сирота. От замужества тоже не отказывалась, хотя будущий муж причастен к смерти ее родителей, брата, невестки и племянников. А что ей оставалось делать?! Ехать искать двоюродного брата отца, бывшего Великого князя Черниговского, столица которого лежит в руинах и который скрывается от монголов непонятно где? Или выйти замуж за простого дружинника, купца, ремесленника? Она ведь должна подумать не только о себе, но и о будущих детях. Считается, что у детей князя больше шансов выжить и произвести потомство. Не думаю, что это так, но таково общественное мнение, к которому женщины привыкли прислушиваться. Ведь слушаться легче, чем думать, принимать решение. Тем более, что жених ей понравился. Он ведь так отличался от тех мужчин, которые окружали ее раньше. Не просто воин, а образованный, галантный, повидавший свет. К тому же, молод и не уродлив.

Пировал на свадьбе весь город и приглашенные из других моих городов, в том числе и из Рыльска. Это ведь их княжна выходит замуж. Получится, что княжество останется за потомками Мстислава Святославича. Приличия соблюдены, а большего и не требуется. Особенно, если перемены оказались к лучшему. Я смотрел на сидевших за столом людей и вспоминал, как приплыл сюда двадцать два года назад. Тогда вокруг меня было больше врагов, чем друзей. Сейчас наоборот. После свадьбы многие уедут отсюда. И не только со мной. После появления в княжеском тереме еще одной невестки, количество конфликтующих баб превысило, по моему мнению, разумный предел. Бабы так не считали. Для них это была настоящая жизнь, полная эмоций, о которой они всегда мечтают. Раньше силы были примерно равны. Моя жена и наложница, объединившись, хотя раньше были подругами подколодными, воевали с невестками. Те хоть и были моложе, но выросли в семье, где жен много, приобрели с детства опыт коммунальной квартиры. Тем более, родные сестры, полностью доверяют друг другу. Еще одна невестка сместила баланс сил. Обе стороны начали перетягивать ее в свой лагерь. Она никак не могла определиться. Одни были ей ближе по менталитету, вторые по возрасту. Я решил отправить ее с мужем в Рыльск. Пусть там присматривает за нашими восточными границами и учится управлять людьми. Средний сын поедет со своей женой в Вырь. Это тоже столица удела и довольно беспокойное место на границе со степью. Скучать там вряд ли будет. Старший сын останется в Путивле. Он мамин любимец. Ей будет легче вдовствовать рядом с ним. Иван не догадывается, что скоро станет полноправным правителем княжества. Я ввел его в курс дел, объяснил все, что ему надо знать, указал, за кого выдать младших сестер. Дальше пусть сам думает.

Среднему и младшему сыновьям дам по дружине — сотню тяжелой конницу, сотню пехоты и две сотни половцев. Разбивал старые сотни на две части и добавлял к ним новых дружинников, чтобы опыт и традиции не пропали. От желающих послужить у меня отбоя не было. После рейда монголов много воинов осталось без работы. Единственное, что они умели делать, — это воевать, то есть, умирать с оружием в руках. Только вот работодателей не стало. Многие князья полегли, защищая свои княжества.

Так что новые сотни были созданы быстро.

Сидел за столом и монах Илья. Дал ему место за главным столом, хоть и в самом низу. С него началась моя жизнь в эту эпоху, с ним и заканчивается. Его монастырь сожгли монголы. Монахов не тронули. Часть их, вместе с Ильей, перебралась в Молчанский монастырь. Присутствовал на пиру в первый день и настоятель монастыря Вельямин. Сидел он намного выше простого монаха. Старик сильно сдал за последний год. У него хватило сил на свадебную церемонию и день пира. После чего взмолился:

— Прости, князь, болен я, не могу больше пировать! Не сочти за оскорбление!

— Я и сам бы рад уйти, да не могу. Так что, какие обиды?! — сказал ему. — Просьба у меня к тебе будет. Седлай своим преемником монаха Илью.

Илья был молод и не знатен для настоятеля, о чем Вельямин не стал говорить.

— Сам назначь его, князь, — произнес игумен.

— Боюсь, что не успею, — сказал я. — Предчувствие у меня плохое.

— Не обращай внимания, — посоветовал Вельямин. — Мы помолимся за тебя, чтобы ничего не случилось.

— Помолитесь, — согласился я, хотя не представлял, как их молитвы помогут мне. — Но Илью все же сделай преемником. Ты не догадываешься, как много он сделал для вашего монастыря и не только, даже не подозревая об этом.

— Иногда бог делает нас своим слепым орудием, — согласился настоятель монастыря.

— Илья именно такое орудие и есть, — сказал я. — Пусть и дальше послужит, не подозревая о своей избранности. Так его гордыня не обуяет.

— Сделаю, князь, — пообещал игумен Вельямин.

Алика чувствовала, что со мной что-то не так. Она пробовала допытаться. Что я мог ей сказать? Правду? Чтобы узнала, что она — жена самозванца? За что ей такой груз?! Я смотрел на ее красивое личико, на котором появились морщинки, и вспоминал, как мы встретились. Двадцать один год прожили вместе. Для той эпохи — большой срок. Иногда были моменты, когда я видеть ее не мог, но чаще мне ее не хватало. Первое время не будет хватать и в будущем. Пока не найду замену.

— Может, не надо тебе плыть? — спросила она в ночь перед отъездом.

— От судьбы не убежишь, — ответил я и занялся с ней любовью в последний раз с той горячностью, какая была в первый.

Мы успели по полной воде добраться до Хортицы. Я уже настолько хорошо знал Днепровские пороги, что мог бы работать лоцманом. Если в следующей жизни не заладится на море, вернусь сюда. Староста, демонстрируя в льстивой улыбке уже единственный коричневый зуб, поприветствовал меня, как своего сеньора. Они теперь платит оброк мне. Привозят осенью, в конце навигации. Особой нужды в их деньгах не имел, но и отказываться было бы глупо.

Пока мои люди разгружали ладью, староста пожаловался мне:

— Разбойники появились в наших краях. Отару овец угнали. Боюсь, как бы не начали на купцов нападать, когда вода спадет и по берегу начнут перевозить грузы.

— Много их? — спросил я.

— Сотня или больше, — ответил он.

— Половцы? — высказал я догадку.

— И половцы, и русичи. Всякий сброд. Их сейчас много по степи шляется, — рассказал староста.

— А вас сколько? — поинтересовался я.

— Поменьше будет, даже если всех собрать, — ответил староста.

— То есть, сами не справиться?! — сделал я вывод.

— Кто знает?! — развел он руками. — Пока в открытую на нас не нападали. Как случится такое, сразу и выяснится. Только тогда уже поздно будет.

— Далеко они отсюда? — спросил я.

— День пути, если не ушли на другое место, — сообщил староста.

— Следите за ними? — задал я вопрос.

— Присматриваем, — ответил он. — Вдруг им опять вздумается овец наших угнать?!