Князь Палаэль. Вторая часть
Шрифт:
– А после?
– После того, как на него посмотрим?
– Да!
– В принципе, почему бы и нет? – неожиданно для дроу дал я свое согласие. – Ненадолго.
– Палаэль! – тут же взвилась Сиралоса. – Ты обещал вернуться к вечеру!
– Я не отказываюсь от своего обещания, – при этих словах рыжебородый с некоторым удивлением перевел взгляд с меня на Сиралосу.
– Кто она такая, чтобы указывать эльфийскому князю, когда стоит тому возвращаться? – задал он вполне логичный вопрос.
– Это долгая история, которая не будет вам интересна, уважаемый…
– Костикдор, из рода
Из дальнего конца грота, где зиял темный зев одно из ответвлений пещеры, послышались шаркающие шаги, и нашему взгляду предстал тщедушный мужичок, сопровождаемый двумя гоблинами, испуганно вжимающих головы в узкие плечи. Что примечательно из его внешнего вида – на мужичке была белая рубаха, красная треуголка, и в руках он держал подзорную трубу! Здесь, глубоко под землей в недрах Каменного Хребта, откуда до моря была не одна тысяча километров! Также в глаза бросалась аккуратно выстриженная бородка, называемая, если память не изменяет, эспаньолкой.
Сия троица, боязливо косясь в сторону дроу, прошествовала было к нам, но не доходя каких-то десятка шагов, мужичок заметил разрушенную стену пещеры, через которую вломились гномы, и бросился туда.
– О горе мне!!! – взвыл он, упав на колени перед обломками камней. – Труд всей моей жизни!!!
– Что это с ним? – озадачился я, глядя, как убивается мужичок.
– Эгхм! – крякнул Костикдор. – Этмо мы не подумали, делая проходку, что у него здеся письмена по всем стенам нацарапаны.
– Это он их делает?
– Ага! – подтвердил рыжебородый. – Каждый день здесь их долбит! И все бы ничего, если бы он не каждую полночь не долбил в гонг, объявляя об очередной порции своего творения!
– И что в этом такого? – не понял я.
– Как чего такого? – взъярился рыжебородый.– Он же гонг-то энтот артехаткный! Как вдарит по нему разок, так по всему подземелью разносится, не давая спать никому!!! Спроси у этих, как им тута живется! – он ткнул толстым пальцем в сторону жриц.
– Есть такая проблема, – кивнула Сиралоса на мой вопросительный взгляд. – Жители нашего приграничного города Темпо Турбилона тоже жалуются постоянно на невыносимый набат по ночам, но мать запретила трогать Милова, так как Ллос почему-то отнеслась к нему благосклонно. Видимо потому, что гномы больше от него страдают, находясь ближе.
– Во, во!!! – живо поддакнул Костикдор. – Вот мы и пришли сюда, чтобы предложить ему переселиться, куда подальше от нас! А здеся уже вы, посмотреть на реликвию явились.
– А почему вы изначально его не выселили, а терпели столько времени? – выказал я свое недоумение.
– Наш уважаемый глава города, Мастер Белогорн, запретил его трогать, и долгое время накладывал по данному вопросу вето в Совете города, которое мы смогли вчера преодолеть! И теперь, наконец, мы его выселим! – со стороны гномов донеслись одобрительные выкрики.
– Мое творение… Варвары… –
не прекращал своих стенаний мужичок.– Заглушить не пробовали? – подсказал я дельную мысль, впрочем тут же отвергнутую:
– Как не пробовали? Пробовали!
– И мы тоже, – вставила Сиралоса.
– Не помогает?
– Звук гонга преодолевает любые препятствия, делая жизнь просто невыносимой! Изо дня в день, ровно в полночь, раздается БУ-У-УМ! Даже демоны из соприкасающейся области Инферно разбежались! Мочи уже нашей нет.
– Демоны? Неужели звук разносится вплоть до Инферно?
– Да! Невероятно, но да! Он это называет заумным словом, от которого язык кочергой выворачивается. Слышь, Милов, как то слово звучит?
– Самопиар, – отозвался мужичок, все еще созерцая кучу камней.
– Самопиар??? – не удержался я от восклицания, услышав это до боли знакомое слово. – А это, стало быть, пиар-менеджеры? – я указал на двух гоблинов, стоявших рядом с Миловым, и переминающихся с ноги на ногу.
– Я не знаю, что такое пиар-менеджер, – произнес мужичок, поднимаясь с колен, – но чувствую, что эльф вы образованный и умный, раз свободно оперируете такими словами! Позвольте представится, – поклонился он, подойдя ко мне ближе, – меня зовут Милов Князь! Наскальный писатель! Небось слыхали? – зараза! Даже имени моего не удосужился уточнить!
–. Да, нет. Откуда я мог о вас узнать? Или вы уже претендуете на мировую славу?
– Слабый гонг, – заметно расстроился Милов Князь. – Все дело в слабом гонге. Будь он сильней, то мировая известность пришла бы, а пока же только Кубикус да Темпо Турбилон обо мне знают. А заказывал-то мощный, – повысил он голос, – чтобы весь мир узнавал, когда можно приобщиться к свеженаписанным мною премудростям. Гонг, между прочим, с ментальной составляющей, и посему его звуки, помимо всего прочего, должны доносить имя мое до необразованных масс серых обывателей.
– Милов, позвольте задать вам вопрос? – я проникся уважением к этому человеку, так как еще никогда не встречал настоящих писателей на своем жизненном пути, пусть и пишет он на скалах. Тем паче его труд ценнее, нежели у бумагомарателей, поскольку ЭТА нетленка действительно останется в веках.
– Пожалуйста, задавайте.
– Почему вы выбрали столь необычное место жительства? И зачем вам эти гоблины?
– Место жительства выбрано не случайно, – Милов театрально поднял вверх указательный палец. – Здесь я могу сосредоточиться, не отвлекаясь по мелочам на вечно донимающих со своими просьбами властей города, где я до этого жил. То с эльфийского им переведи, то с гномьего, а то и вообще, каракули орков переводить заставляли! Никакого покоя не было.
– Переводчиком работать заставляли? – сочувственно поморщился Истамирэль, никогда не друживший с языками.
Милов развел руками, дескать, деваться некуда было, потому и переводил.
– А гоблины?
– Из людей никто не согласился спуститься сюда – все до ужаса боятся дроу. Пришлось обратиться к знакомому шаману племени гоблинов Итья , что бы он выделил мне самых интеллектуально развитых представителей рода.
– Дармоедов, то бишь, – пояснили из строя гномов.