Чтение онлайн

– Прости, отче, а не припомнишь ли ты, как дядя Димитрия Донского - Симеон по прозванию Гордый - на тверской княжне женился?

Ну да, удар был рассчитан точно: историей в нынешние времена, если это не касалось местнических дел, мало кто интересовался. Вот и монах как-то разом потух.

– Ну так напомню, - с язвительной улыбкой продолжил Андрей.
– Он был женат, но не мог с женою творить дело детородное. А значить, не имел и наследника. И как бы клир и митрополит не сопротивлялся, а князь и года не прожил в браке, как развёлся и женился по новой тут-же. И тот, кто вопреки воле митрополита князя оженил - большую карьеру сделал. А митрополит, как ни ярился, а был вынужден тот брак признать. Так что, как писал мудрый Екклесиаст: "ничто

не ново под луною". Василий мечтает о наследнике, и, если княгиня, не принесёт дитя, он задумается о разводе. И всегда найдётся тот, кто поддержит государя, как бы вы не сопротивлялись. И пусть вы разберётесь с Даниилом, но разве ж он один такой?

– Спасибо, князь, - вновь махнул рукой митрополит, останавливая поток красноречия.
– Я услышал тебя.
– Он повернул голову к Иуавелию.
– Сопроводи крестника своего, игумен.

– Что, отче Иуавелий, - устало произнёс Андрей, едва они вышли из кельи.
– Считаете речи мои слишком смелыми?

– Да, сын мой. Старец Вассиан давно не получал такой отлуп.

– А что владыко по этому поводу подумает?

– Мог бы вопросом этим задаться до того, как речи повёл, - строго произнёс игумен.

– Прости, отче, устал я. Да и не вижу подвижки в делах церковных, а мне с иосифлянами не по пути.

– Не всё, что внутри церкви деется на общее обозрение выносится, - многозначительно произнёс Иуавелий.
– Но ты прав, вопрос второго брака главенствует над всеми спорами. Большинство стоит за неизменность. Ведь стоит дать поблажку в одном, и потом не остановишься.

– А коли случится, как в моём видении было, то кому легче станет, отче?

– Да уж явно не нам с тобою, - горько усмехнулся игумен.

Они в задумчивости остановились в коридоре.

– Прости, отче Иуавелий, а не мог бы ты пособить мне в одном деле?

– Денег опять просить будешь?

– Что ты, отче, я ведь не просто так былые заимствования закрыл. Денег мне ныне хватает.

– Так о чем же ты просить хочешь?

– Помочь получить из рук государя грамоту, позволяющую нанимать на службу иноземцев.

Игумен задумался.

– Что ж, я поговорю с владыкой, - наконец сказал он.

– Спасибо, отче, - горячо поблагодарил игумена Андрей.

– Ступай уж, непоседа, - с ухмылкой на лице ответствовал тот.

Когда князь выехал из ворот монастыря, уже вечерело. Темно-багровая полоса заката тускло мерцала из-под косматых фиолетовых туч.

Направляясь домой, он остановился возле деревянных лавок, в которых торговали книгами. Ради интереса заглянул в одну. Торговец, уже собиравший товар, немедленно подскочил к возможному покупателю.

– Чем торгуешь, братец?
– спросил книгопродавца князь.

– Много чем, - засуетился тот.
– Всё, что интересует покупателя. Есть жития святых отцов, благоверного князя Александра Невского, сочинения Иоанна Лествичника, изборник "Пчела", "Повесть о Вавилоне". А вот совсем недавно привезли: "Повесть о Дмитрии Басарге и его сыне Борзосмысле"

– А дай-ка мне её посмотреть поближе, - заинтересовался Андрей.

Взяв в руки тяжёлый том, он откинул обтянутую кожей крышку переплёта и увидел плотный, чуть шершавый желтоватый первый лист с причудливо выписанным красной киноварью заглавием, а дальше ровные ряды строк. Вчитался. Повесть захватила практически с первых строк уже тем, что явно выбивалась из традиционных норм литературы этого времени.

– А что стоит?

– Так, два рубля, да четырнадцать алтын, - ответил книготорговец.

"Ого!
– про себя присвистнул Андрей - да тож доход с моих Березичей за год будет! Действительно дороги книги на Руси. Но ничего, скоро мы это поправим". Он минуту ещё поколебался, но, пересилив себя, протянул монеты продавцу. Книга была новая и занимательная, а он давно ничего нового не читал!

В

это воскресное утро Андрей под мерный звон благовеста скорой рысью (все, на что способен был постаревший мерин, самый неказистый из всех имевшихся в родительских конюшнях) ехал по улочкам Москвы. Лицо его так и лучилось удовольствием. Да и почему бы ему не радоваться, коли жизнь бьёт ключом и, что самое главное, совсем не по голове.

Весь погруженный в приятные воспоминания, он выскочил из узенькой и безлюдной улочки на мощёный плахами перекрёсток и неожиданно для себя увидал знакомые лица.

Прямо ему навстречу гордо шествовал впереди своего семейства дьяк Лука Семёнов. Следом за ним важно семенила его жена, а рядом с ней шла девушка в накинутом поверх шушуна белом кортеле - короткой шубке, мода на которую пришла совсем недавно из-за рубежа. Чтобы не быть узнанным (зачем ему лишние пересуды?) князь слетел с седла и прикрывшись мерином, пропустил важную чету, тайком пытаясь рассмотреть девицу. И надо же было такому случиться, что, когда женская часть семьи проходила мимо, дочь дьяка (ну а кто бы ещё так вышагивал рядом с женой, мамка да служанки шагали следом отдельно) буквально на мгновение бросила взгляд в его сторону.

Но Андрею и этого мгновения хватило, чтобы понять, что он попал. Потому что мимо него шла Золушка из чешской сказки про три орешка, только глаза её были не карими, а зелёными. Забыв обо всём, он соляным столбом застыл на мостовой и лишь молча смотрел во след удаляющему видению. И только громко всхрапнувший и дёрнувший уздой мерин вывел его из ступора.

Мда, вот вам и извечный вопрос: верите ли вы в любовь с первого взгляда? Надо же, а он и не думал, что с ним, можно сказать на пятом десятке прожитых лет, может случиться такая оказия. Или это гормоны юного тела в голову бьют? А впрочем, какая разница. Тут с одной стороны мимо прошёл предмет воздыхания его юности, а с другой был брат, сосватавший-таки Ивана и теперь вплотную пытающийся взяться за него. И если братца нельзя послать на три буквы, то может, послать его к дьяку? Этот вопрос следовало хорошенько обдумать. Чем жениться на кракозябре, как брат Феденька (и ведь умудрился-таки ребёночка заделать!), уж лучше выдержать бурю эмоций и нравоучений, зато потом хоть на супругу полюбоваться можно будет без страха и лишнего стакана!

Ласково похлопав мерина по морде, Андрей вскочил в седло и тронулся дальше. Нужно было поспешать, ибо сегодня к нему должен был пожаловать давно ожидаемый гость.

Слава богу, к моменту его приезда братец Миша всё ещё был в церкви. Отдав мерина конюху, князь поймал первого попавшегося холопа и велел притащить горячей воды в баньку. Заодно туда же принести отданное на постирку и поглажку исподнее и верхнюю одежду.

Да, глажка. Вот кто бы знал, что такая привычная вещь, как утюг на Руси ещё не практиковалась. Для того чтобы погладить постиранное и отжатое вручную бельё, его наматывали на валик или скалку, образуя тугой свёрток и хозяйка сверху прокатывала его "рубелем" - длинной деревянной плашкой с рёбрами на нижней поверхности и рукоятью на конце. Катали так, что даже плохо постиранное всё одно становилось белоснежным, как будто из него все "соки" выжали. Отсюда, кстати, и пословица появилась: "Не мытьём, так катаньем".

Андрей долго присматривался к процессу, вспоминал исторические фильмы, и, наконец, решил-таки попрогрессорить. В конце концов, утюг на углях не такая уж и не выполнимая вещь, что и доказали кузнецы-умельцы. Зато теперь постиранная и откатанная по старинке одежда ещё и подвергалась какой-никакой, а термообработке. Ну и стрелочки можно было бы навести, если б было на чём. Правда на ура новинка пока расходиться не собиралась. Ну и пусть, важнее было то, что его одежда и бельё гладились горячим утюжком.