Князь Барбашев
Шрифт:
– Ну вот видишь, не помрут обители без крестьян да земельки. Найдётся братии приработок. А вот что по школам, то думаю организовать при монастыре одну, для пробы. Дабы посмотреть, что выйдет. А то книги мы ныне сотнями штук печатаем, да вот читать их скоро будет некому. Даже округ Москвы во многих церквях попы ни читать, ни писать не умеют, службы лишь те ведут, что заучить умудрились, тем и живут. А что уж вдали деется и подумать страшно. Как, игумен, найдёшь для мнихов обучителей?
– Конечно, святейший. Школа - дело благое. Давно говорю, что братию, прежде чем рукоположить в сан, обучать надобно. Ну и а по поводу собора скажу, что обидно будет, коли и он окончится как прошлый.
– Ну, уж нет, - пристукнул посохом митрополит.
– Сказал уже, в этот раз собрать ход мы иосифлянам не позволим. А словесно не им ныне с нами тягаться. Даром что ли лучших из дальних обителей выписали,
А про себя подумал: "если княжич прав, то ныне мы и впрямь благое дело вершим. А если не прав? Нет, верно Вассиан говорил: слишком многое сбылось из того, что тот предсказывал. А заканчивать жизнь в тёмной, сырой келье как-то не хочется. Как и проверять - так ли оно будет, или нет. Стар я для подобного". Вслух же закончил:
– Хотя, думаю, по школам и университету иосифляне супротив не пойдут. Там ведь тоже неглупые люди есть. А вот тебе, Вассиан, задание будет особое. Зрю я, слишком много князя вокруг стало. Во многих делах, куда не глянешь, он отметился. Так ты пошли человечка с разумением во все вотчины княжеские. Пусть посмотрит, что там да как. Но лишь посмотрит. Ну а мы уж решим, что с этим делать.
– Сделаю, святейший.
В Бережичи в нынешнем году Андрей не поехал. Там, если верить приказчику, а так же Годиму, в вотчине всё шло своим чередом. Лесопилка пилила доски, которые влёт расходились на рынке (ещё бы, доски то были ровненькие, все кромлёные, да по цене дешевле, пусть и ненамного). Кирпичный заводик тоже без дела не сидел, хотя и не был так востребован, как лесопилка. Но в любом случае и то и то производство нужно было переносить в иные места. В смысле не переносить отлаженное да отстроенное, а ставить новое, благо и там и там ученики уже в делах поднаторели и могли начинать работать сами. Это впервые всё трудно, а ныне имелся и опыт, и люди знающие. Да и купцы уже спрашивали за те же доски. А ему и не жалко: всё одно всю Русь одному не поднять. Так что ныне ученики ладили лесопилку для Петра с Чертилом, ну и он в сотоварищах, как же без него. Но продукцию с неё купцы по всей Оке продавать намерены, да и Москву стороной не обойдут. Пусть работают. И им прибыль и ему деньга в карман. Зато и проблемы не одному разгребать придётся.
Какие проблемы? Да простые. Или вы думаете, что это только в Англии лесопилки приживались с трудом. Ха-ха, три раза! Если помните, то первую лесопилку на Британских островах, возведённую, кстати, немцами аж в 1633 году, ждала печальная участь - она была разрушена восставшими лесорубами. Лесопилку они называли не иначе как "изобретением дьявола", ставящим под угрозу их заработок и благосостояние.
Так вот, среди лесорубных ватаг Козельска и Калуги уже тоже пошёл недовольный гул. Ведь в отличие от них, всё ещё рубивших стволы топорами, андреева ватажка деревья пилила, что значительно ускоряло и облегчало им работу. Вот и получалось, что деревьев они валили больше, досок пилили больше и рынок наполняли своими товарами тоже в больших количествах, отчего и денег зарабатывали тоже больше. И тем самым представляли угрозу тем, кто работал "по старине" да "как дедами освящено". Ведь гораздо проще обвинить кого-то, чем признать, что сам виноват!
Но у него-то была одна лесопилка и одна ватажка, а купцы собирались развернуться с размахом, потому как купеческим своим умом уже прикинули, какие деньжищи можно было с этого в карман положить (и скольких конкурентов от дела отвадить). А значит, недовольный гул лесорубов со временем непременно перекинется на них. Нет, Андрей тоже от этого возмущения потеряет (доходы то от реализации и ему капать будут), но всё же лучше, чтоб громили не его вотчину. Потому как в ней и без этого проблем хватало.
И главная из них перенаселение. А что вы хотите, в 15 лет тут парень вполне зрелый муж, а не "онижедети" и готов вести своё хозяйство. Вот только заселяя в своё время свою единственную вотчину, Андрей не учёл этот момент. А чужие дети растут быстро. Вот и получил для начала на руки четверых "лишних", потому как дробить наделы вовсе не собирался, а возможности Бережичей по испомещению были полностью использованы.
Но это было раньше, а теперь у него была и Камская вотчина, и куча земли, доставшаяся в приданное. И решать
проблему стало возможно простым отселением излишков населения. Жестоко к родителям? Ну да. А ютиться на маленьком клочке земли и умирать с голоду, не имея сил и возможностей выплатить долги и налоги - это не жестоко? К тому же, поскольку были они все поголовно холопы, то и семьёй отселяемые были пока не обременены. Помните Судебник: "по рабе - холоп, по холопе - раба". Из своих невест не выбрали, а вольные сами за них не пойдут. Так что неожиданно нарисовалась ещё одна проблема, решить которую в лоб, посредством покупки молодых полонянок, вряд ли было возможно, хотя и стоило попытаться.В общем, вместе с обозом из вотчины прикатили и пятеро будущих "переселенцев" (один таки нашёл себе суженную), причём у молодой женщины уже явственно выпирал животик.
Ах да, осталось добавить, что с деревеньками, доставшимися ему в качестве приданного, тоже всё это время работали. Ведь они приобретались тестем по случаю и почти все были разбросаны кто где. По нынешним меркам это было нормально, но Андрея не устраивало. Только объезжая все владения кучу времени потеряешь, а полностью доверяться тиунам да приказчикам явно не стоило. А потому, по возможности, эту проблему пытались всё лето решить самым простым способом: продать или обменять. Причём, чтоб дело лучше шло, Андрей вполне мог сменять село с деревеньками одного количество десятин на такое же село, но десятинами поменьше. По местным понятиям это было что-то сумасшедшее, но не по его. Ему нужна была одна большая вотчина, ну или несколько, но крупных, а не малоразмерные плевки в сотнях вёрст друг от друга. И совместными усилиями тестя и его людей кое-что получилось сделать! Их стараниями возле небольшого волжского городка Романова возникла вполне себе большая и компактная вотчина из сёл Подлесное и Кузилово с прилегающими к ним деревнями и починками общей площадью в 250 десятин с гаком. Хотелось бы и больше (ведь далеко не всё приданное ещё обменяли), но окрестные земли в большинстве своём были государевыми, и пахались в основном черносошными крестьянами. Ну и русский правитель, слава богу, ещё не сошёл с ума и не отдал все окрестности во владение татарским мурзам, как это совершит лет через пятьдесят царь Иван Грозный.
Правда, расширить свои владения возможности всё же были. Так его Уварово граничило с деревеньками Мартыново и Голенищево, которые ещё со времён чуть ли не Дмитрия Донского принадлежали ярославскому Спасскому монастырю. А учитывая инсайдерскую информацию о предстоящем соборе и ограничении монастырского землевладения (а в том, что митрополит своего добьётся, Андрей ныне не сомневался) это наводило на довольно интересные мысли. Тут, как говорил один зощенский киногерой, главное надо было делать всё быстро!
Ну а так деревеньки и сёла его новых владений ныне стояли полупустые, так как крестьян с них ухватистые помещики и монахи постарались сманить на свои земли ещё при старых хозяевах. Впрочем, это давало Андрею лишнюю возможность разворачивать сельское хозяйство по своим лекалам, неспешно формируя крестьянские хозяйства нового типа. Он уже давно понял и смирился с тем, что кавалерийским наскоком тут не справится и перешёл к долгой, планомерной осаде. Благо основной доход ему отнюдь не земли приносили.
Зато можно было не торопясь опробовать одну задумку. Ведь кто лучше всего воспримет новшество? Тот, кто никогда не работал по старинке. Вот и решил он посадить на землю тех, кто в иной жизни с землёй связан не был и не мог утверждать, что "так было всегда". Тут, правда, возникала другая проблема - их знания были чисто теоретическими, не помноженными на многовековую практику. Но, как уже говорилось, убытки на первых порах он готов был терпеть и компенсировать. Труднее было найти того, кто бы присмотрел за ними, заставляя делать как надо и подгоняя нерадивых. И вот тут-то он и обратил внимание на жену. Как там, в фильме: спортсменка, комсомолка и, наконец, просто красавица! Конечно, ни спортсменкой, ни комсомолкой Варя не была, но с ролью управляющего справлялась на отлично. Это с мужем она была тихой и ласковой, но когда на ней повисла ответственность за всё немалое хозяйство, пока он весело пиратствовал в морях, быстро сориентировалась и взяла всех в ежовые рукавицы. И ведь справилась, причём там, где он оставил конкретные указания, что и как делать, проявила исключительную исполнительность. Ну и чем это не зам? Женщина? Ну и что. Скольких он в своё время женщин видел, что способны были держать кого угодно в узде. А для местных у неё и свой статус есть: княгиня и жена хозяина. Зато шанс, что предаст за спиной сильно, очень сильно ниже, чем у любого его послужильца. Так почему же отказываться от того, кого сам бог в руки даёт?