Князь Барбашев
Шрифт:
– Как видите, ваше величество, московит сделал свой ход. Подвоз в Ивангород военного снаряжения умножает силы московского князя, и было бы желательно пресечь его как можно быстрее.
– Всё же предлагаешь дать магистрату королевскую грамоту?
– Да, ваше величество. Гданьские каперы наведут порядок на морских путях.
– А вы, пан Станислав?
– Если каперы не дадут московским кораблям грабить моё побережье, то я присоединяюсь к предложению пана посла.
– Что же. Я вас услышал. А теперь, вельможные паны, предлагаю петь и веселиться. Сегодня бал, а о делах подумаем завтра.
И король решительно поднялся с кресла.
В то время как в королевских дворцах вершились судьбы стран, в гостевой
Красавец князь Одоевский, Роман Иванович, сидя за столом, крытом льняной скатертью и уставленном дорогими явствами, внимательно слушал то, что предлагал ему младший из Барбашиных, ставший некоторое время назад их нечаянным соседом.
– Пойми, Роман, Ржавец может принести нам обоим громадную выгоду.
– Да это-то я понял. Скажи, а зачем нам брать в долю тебя? Думаешь, нам не хватит денег, чтобы построить этот твой заводик?
– Так я же и говорю, дело не в средствах. Дело в умении. Я предлагаю привезти заморских мастеров, и они построят возле вашего сельца новомодные домны, которые позволят лить чугун. Дедовской ковкой вы теряете до половины того дохода, что можно получить, начав железо плавить! Вот я и предлагаю: с меня мастера и поставленный процесс, а с вас Ржавец с его рудными запасами.
Роман, зажав в горсть подбородок, машинально почесал пальцем короткую бородку.
– Так к тебе к дяде обращаться надо было.
Иван, сидевший рядом, толкнул Андрея локтём в бок. Мол, я же говорил!
– Понятно, что без дяди не обойдётся. Но одно дело, когда говорить буду только я, а другое, когда меня племянник поддержит. Вообще, я бы лучше купил у вас село, и дело с концом.
– Ха-ха-ха!
– рассмеялся Роман.
– Кто же родовые земли распродаёт? Тем более с которых железо на всю вотчину расходится.
– Так ведь и Ржавец у вас не один. Слыхал я, вы и под Лихвином места рудные отыскали.
– Хороший слух у тебя, князь, - насупился Роман.
– Железо нужно, вот и собираю все слухи, что округ витают. Авось найду никем не занятую жилу.
Вообще, Андрей лукавил. Незанятую жилу он уже нашёл. Точнее ему нашли. Немец Краузе с учениками на летней, так сказать, практике.
А началось всё с того, что однажды он вспомнил про знаменитые мальцевские заводы (а чего не вспомнить, коль про них в каждой второй аишке пишут). Так вот, часть из них, как известно, хоть и стояли вдали от Козельска, но всё же ориентировались на Жиздру-реку. А ведь пользовались они сугубо местным сырьём. Вообще на свою память он в последнее время сильно обижался: ведь про Мальцева и его заводы он ещё в той поездке к Березичам узнал, когда с Дениской ездили. Он вообще любил читать о местах, которые посещал. Но как узнал, так и забыл, и лишь недавно своенравная память его связала Мальцева, Жиздру и железо в одну цепочку. Зато теперь на уши были подняты все, и уже вскоре прилетела первая ласточка от безопасника Лукъяна. Он сообщил, что в селе Ржавец, что раскинулся в тридцати верстах к северо-северо-востоку от Березичей на правом притоке Жиздры, издавна добывают железо. Тут уж память не подвела: недалеко от деревушки с таким же названием там, в его прошлом-будущем долгое время стоял чугунолитейный заводик, погибший, как и многие иные предприятия в эпоху 90-х.
Получается, как минимум на сто лет местного сырья ему хватало. А поскольку сам он мог построить явно не гигант 20-го столетия, то ржавицкой руды ему тем более хватит надолго. Проблема была лишь в том, что данное село было ныне под рукой князей Одоевских. И не просто под рукой, а ещё несколько лет назад было центром их вотчины. И лишь с отстройкой Лихвина, он утерял свой статус. Однако надежду купить село при таких раскладах пришлось глушить прямо на корню. С другой стороны, он уже не раз говорил себе, что в одиночку Русь ему не поднять. Так почему бы не втянуть в железорудный бизнес такой клан как Одоевские? Заодно и получить вменяемых соседей, и железный заводик под рукой!
Вторая новость пришла уже этой осенью. Молодые рудознатцы - ученики Краузе - используя дедовский метод с берёзовой корой, сумели отыскать неплохой такой пласт болотной руды, которой хватить должно было тоже не на один десяток лет. Но и с этим месторождением была проблема. Места эти были сущим Пограничьем. Не в смысле как Козельск, а в смысле самой
настоящей границы. Для полноты картины не хватало лишь пограничных столбов. Хотя укреплённый городок, больше сравнимый с селом, обнесённым стеной, тут уже стоял. Правда и рытью железа никто препятствовать не собирался, наоборот местные, за разумную плату, готовы были добывать руду для князя. Тем более что технология её добычи была не ахти какая сложная.Бурый железняк (лимонит) - та самая "болотная руда", которой так богата местная земля - откладывается в основном в виде конкреций и рыхлых масс на глубине 15 - 20 метров, с мощностью рудного слоя в среднем один-полтора метра. Ну а лучшие залежи лежат на глубине 17 - 34 метра, где встречаются линзы руды мощностью до четырёх с половиной метров. Но до них в иной реальности добрались уже в 18, а то и 19 веках, когда все легкодоступные месторождения выбрали. Так же значительное количество железа находили в железистых песчаниках, или "звездунах", которые часто встречаются в окрестностях. В общем, железо лежало буквально под ногами, просто в одном месте его только кузнецу местному и хватало, а в другом вполне себе на хороший заводик набрать можно было. Разработки же таких залежей велись с помощью "дудок" - вертикальных ям-колодцев глубиной 5-10 метров. Добытую руду перегружали на телеги и везли к домницам, где в результате прокаливания руды с углём получалось тестообразное кричное (или по-другому губчатое) железо. Потом крицу долго очищали от шлаков ковкой, выдавливая примеси сильными ударами молота. И долгое время ковка была основным процессом в технологии производства железа, причём, с приданием изделию формы она была связана в последнюю очередь: ковкой получали само железо.
Конечно, всех этих подробностей Андрей не знал, как не знали и князья Одоевские (серчавшие на то, что Воротынские потихоньку изгоняют их из родного Одоева), что забирая под владения новые земли, они умудрились прибрать к рукам почти все, сколь ни будь значимые месторождения лимонита, кроме жиздринского. Но главная ирония судьбы была в том, что воспользовались этими месторождениями не они или их потомки, а совсем другие люди.
Зато Андрей знал точно, что при помощи доменной печи и плавки процесс можно было ускорить и облегчить в разы. Нужно было лишь найти специалиста по ним. Но Андрей был истинно уверен, что нечто подобное в Европе уже существует, а значит надобно приложить усилия, дабы завлечь на Русь хоть одного умельца. А уж потом с помощью его учеников развить дело на настоящих рудных залежах, которые уже будут принадлежать лично ему.
Ну а разговор с племянником был нужен именно для того, чтобы обработку главы рода начал родственник (да не простой, а, как ни как, сын старшего брата) который был бы в принципе и сам не против нового дела. А для этого и шло ныне охмурение молодого княжича с раскрытием перспектив и всего прочего. Не забыли и про честь княжескую: ведь Пушечный двор лил пушки, а на ядра не всегда хватало времени и сил. Вот и вынуждена была казна закупать "нарядный припас" на стороне. И тут Одоевские, чин чином. Могут количеством государя поразить, а могут и ценой. Но без внимания государева точно уж не останутся.
Так что, получив информацию к размышлению, Роман ушёл из гостей в изрядном подпитии, и теперь Андрею оставалось лишь ждать.
Глава 40
Сразу после рождественских праздников Андрей планировал отправиться в свою камскую вотчину, но в его планы как всегда с грацией носорога вмешался Михаил. Старший брат здорово сдал в последний год, но всё ещё оставался деятельным человеком, который чувствуя, что отмеренное ему время уходит, старался закончить все земные дела, дабы спокойно подготовиться к переселению в мир иной - горний. А дел этих было невпроворот, потому как не менее деятельный Владимир уже почил, а ни Федя, ни Боря этот воз явно не потянут. И вся надежда оставалась лишь на Ивана да Андрея, но, зная всех братьев, он так и не мог выбрать, что для рода лучше. Если Фёдор и Борис жили вотчинными затворцами, то Иван был безмерно честолюбив, а Андрей авантюрен. И если первые максимум что могли так это удержать род и не позволить потомкам лишиться княжеского титула (чего многие, погнавшиеся за лёгкой жизнью уже свершили), то вот вторые могли как вознести род, так и подвести его под плаху.