Чтение онлайн

Я хочу его губ, его рук. Хочу его рядом, на себе, в себе, без преград. Он заставляет меня чувствовать себя такой живой, что это почти невыносимо.

— Господи... — шепчу я, когда он смещает одну руку между моих лопаток, прогибая меня сильнее назад, его губы ласкают мою грудь — покусывают, дразнят, сосут. А потом его вторая рука скользит вниз по моему животу, под поясок кружевных трусиков, и его пальцы находят меня там, горячую, влажную.

Меня будто включили в розетку, и он повернул выключатель, зажигая меня изнутри, наполняя самым невероятным физическим

наслаждением. Он касается меня с такой нежностью, исследует меня с такой точностью, что я бы позволила ему сделать со мной всё, что угодно. Что угодно.

Мои бёдра сами двигаются, подаваясь к его руке, и он рычит мне в кожу. А потом внезапно подхватывает меня и усаживает на кухонный стол. Раздвигает мои ноги, встаёт между ними, а затем тянется в задний карман брюк и достаёт бумажник.

Презерватив. Конечно. Какой мужчина не носит его в бумажнике?

Я не возражаю. Наоборот, я хочу, чтобы он поторопился. Он, очевидно, это чувствует — достаёт презерватив, бросает бумажник на пол и тянется к молнии на брюках.

— Дай мне, — шепчу я, тоже к нему потянувшись.

Но он лишь отрицательно качает головой — однозначно, безапелляционно. И, судя по тому, как у меня дрожат пальцы, это, возможно, даже к лучшему.

Его движения быстрые, ловкие. Он расстёгивает молнию, достаёт свой член, надевает защиту. А потом отводит в сторону мои трусики, прижимается ко мне... и входит глубоко, резко, полностью.

Мы оба замираем, с разом выдохнутым воздухом, глядя друг другу в глаза. Он большой, твёрдый, и внутри меня чувствуется абсолютно, чертовски, идеально.

Его синие глаза сияют, как звёзды, и в них отражается изумление. Почти благоговение. Он смотрит на меня так, будто не может поверить, что я реальна. Будто во мне нет ничего сломанного, ничего, что нужно исправлять. Будто я совершенна, именно такая, какая есть.

И я чувствую то же самое про него.

Связь между нами в этот момент невероятна.

Он сжимает моё бедро одной рукой, другой бережно касается моего лица, проводит большим пальцем по моим губам.

— Ты в порядке?

Его голос такой глубокий, такой хриплый, что его едва можно узнать. В нём напряжение. Я чувствую это напряжение в нём — он сдерживается.

У меня сжимается сердце. Это такой простой вопрос — в порядке ли я. Как будто это важно для него. Как будто моё удовольствие — самое главное.

— Мне больше, чем хорошо, — шепчу я, не в силах солгать. — Мне... потрясающе. А ты... ты чувствуешь себя невероятно.

В его глазах мелькает удовлетворение, чисто мужская гордость, и он склоняется ко мне, снова целует. Одновременно с этим начинает двигаться.

Ощущения нарастают, разливаются по мне, сжимаются, захватывая меня в тонкую сеть наслаждения.

Я поднимаю руки и обхватываю его лицо, наслаждаясь шершавостью щетины под ладонями. И целую его в ответ, так же жадно, как он меня. Нас поглощает удовольствие, которое мы создаём друг для друга.

Я знала, что это меня разрушит.

И пусть.

Я хочу чувствовать это вечно. Его губы на моих губах, его движения внутри меня, заставляющие

меня забыться. Он заставляет меня чувствовать себя красивой. Сильной.

Он двигается быстрее, жёстче, горячее. Всё становится отчаяннее. Я обвиваю его бёдрами, пытаясь притянуть ближе, впустить глубже, и он даёт мне это — всё, что мне нужно.

Мы оба теряемся в этом, в друг друге. Наши руки жадно ищут кожу, цепляются, держат. А потом его пальцы находят путь обратно между моими бёдрами, добавляют ещё больше трения, и всё накатывает на меня — слишком быстро, слишком сильно. Меня захлёстывает оргазм, я вскрикиваю, цепляюсь за него, пока он захватывает меня целиком.

Я всё ещё дрожу, когда он движется в последний раз — жёстко, резко, глубоко, и следом накрывает его. Он прижимается губами к моему горлу, его зубы слегка впиваются в кожу, и он рычит моё имя:

— Кейт.

Я закрываю глаза, держась за него, пока он содрогается во мне.

Мы долго не двигаемся.

Будто я вышла из собственного тела и не могу найти путь обратно. Да и не хочу. Я бы осталась там, среди звёзд, куда он меня швырнул.

Но потом он шевелится, отступает, и я чувствую, как холодный воздух касается моей разгорячённой кожи.

Мне не нравится этот холод.

Я бы лучше оставила его там.

Он разбирается с презервативом, и пока он это делает, я вдруг начинаю чувствовать себя неловко. Как-то... странно. Я сижу на кухонном столе, на мне только кружевные трусики, а он полностью одет. Всё, что ему нужно сделать — просто застегнуть молнию.

А вдруг это было ужасно? Вдруг всё это совершенство было только у меня в голове? Вдруг он совсем не считал меня красивой, а все те слова были просто...

Он поворачивается ко мне, и все мои мысли рассыпаются, когда его руки властно скользят вверх по моим обнажённым бёдрам. Выражение на его лице всё такое же напряжённое, сосредоточенное.

— Ты хотела, чтобы я пришёл за тобой, — говорит он. — И я пришёл. А теперь ты должна попросить меня остаться.

Я сглатываю, вглядываясь в его лицо. Он правда это имеет в виду? Или говорит так каждой женщине, с которой спит?

— Ты... хочешь остаться?

— Как ты думаешь? — В его голосе скользит усмешка. — Я хочу ночь, мисс Джонс. И я её получу.

Он не врёт. Я вижу это в его глазах. И мне давно пора знать, что он всегда прямолинеен. Всегда говорит то, что думает.

Стянувшаяся в груди тяжесть немного ослабевает. Но его тёмные брови чуть вздёргиваются, он поднимает руку и нежно касается моего лица.

— Что?

Как он заметил моё сомнение? Это раздражает. Я не хочу говорить о Джаспере и всём, что он со мной сделал. Не здесь. Не сейчас. Не с Себастианом.

Так что вместо этого я говорю:

— Мисс Джонс? Серьёзно? До сих пор?

Его пальцы лениво скользят по моим бокам, так нежно, что мне хочется выгнуться ему навстречу, замурлыкать, как кошка.

— Тогда... Кейт, — произносит он. — А мисс Джонс — когда ты будешь плохо себя вести.

Меня пробирает дрожь. Мне нравится эта мысль. Очень нравится.