Книга воспоминаний
Шрифт:
Сталинская экономическая политика в СССР привела к тому, что индустриализация и коллективизация сопровождались резким ухудшением материального положения рабочих, разорением крестьянства, сокращением поголовья скота, что тоже вело к дискредитации социализма.
Все это – при одновременном росте бюрократизма и увеличении доли чиновничества в национальном доходе – вело к апатии рабочих, к потере материальной заинтересованности крестьян. И все это сопровождалось политикой репрессий по отношению к идейной и революционной части партии, разгромом старой гвардии – носительницы традиций большевизма.
Вот что ослабило советский строй, сделало его непривлекательным для пролетариата
Тот факт, что даже при сталинском «социализме» лидеры капиталистического мира вынуждены были идти по пути улучшения своего общества – улучшать материальные условия жизни рабочих, внедрять элементы планирования в экономику и др., – само по себе говорило о наступления новой эры и о том, что капитализм принимал меры, чтобы отдалить ее.
Теория Ленина о наступлении эпохи распада капитализма продолжает оставаться верной и сейчас, несмотря на длительную затяжку мировой революции. Это подтверждается непрерывными кризисными явлениями в капиталистической экономике, постоянными противоречиями и конфликтами внутри капиталистического общества, между капитализмом и социализмом, между капитализмом и третьим миром.
Как показала живая жизнь, путь перехода от капитализма к социализму не так прост. Как и при переходе от феодализма к капитализму, процесс идет не по восходящей прямой, как думали многие социалисты, а зигзагами. Замедленность движения к социализму объясняется тем, что идея диктатуры пролетариата была дискредитирована опытом СССР, Китая, ГДР, Польши, Чехословакии, Венгрии, Албании и других стран.
Сталинский "путь к социализму" не сумел убить самое идею социализма, но надолго скомпрометировал движение к социализму через диктатуру пролетариата, провозглашенное Лениным. Теперь компартии ряда европейских стран так же, как и социалистические партии, стоят за переход к социализму мирным, парламентским путем.
Владимир Ильич, в полном соответствии с учением Маркса-Энгельса, считал, что начало первой фазы социализма наступит только тогда, когда будет покончено с капитализмом во всем мире – или, по крайней мере, в основных капиталистических странах. Тогда уже не потребуется государство для охраны социалистического общества от окружающих его капиталистических государств. "Вооруженные рабочие" будут только охранять народ от "хранителей традиций капитализма" – воров, насильников, мошенников и т. п.
После образования социалистического общества "все граждане должны работать поровну и получать поровну", "все общество будет одной конторой с равенством труда и равенством платы".
"Чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она станет ненужной".
После того, как "все научатся управлять и будут на самом деле самостоятельно управлять общественным производством, самостоятельно осуществлять учет и контроль" за уклоняющимися от гражданских обязанностей, "отпадет необходимость государства, и оно быстро начнет отмирать".
Победа социализма значила для Ленина не только ликвидацию буржуазии и организацию социалистического производства, но и целый комплекс мероприятий для расчистки "гнусностей и мерзостей капитализма". Вовлечение всех граждан в управление государством и хозяйством, развитие подлинной демократии, завершение социализма связывались для Ленина с коренной перестройкой всей жизни общества в экономическом, нравственном и интеллектуальном отношении.
Сталин не только не организовал борьбу широких масс против "мерзостей капиталистической эксплуатации", но еще увеличил количество этих мерзостей, создав еще более опасную касту бюрократов и привилегированных тунеядцев.
Воровство, коррупция, мошенничество при Сталине не только не сократились, но стали еще более массовым явлением, чем при капитализме.Сталин считал, что поскольку наша собственная буржуазия подавлена, а средства производства обобществлены, постольку строительство социализма завершено. Между тем, по мнению основоположников научного социализма, диктатура пролетариата полностью сохраняет свою роль не только для подавления собственной буржуазии, но и для того, чтобы сломить сопротивление мировой буржуазии.
На ХVI съезде партии Сталин снова возвратился к вопросу о строительстве социализма в одной стране. Рабочий класс нашей страны, говорил он, хочет знать, для чего идет он на трудовые усилия, на трудовой подъем. "Отнимите у него уверенность в возможности построения социализма, и вы уничтожите всякую почву для соревнования, для трудового подъема, для ударничества", – говорил Сталин.
В этом проявилось его высокомерие, его неверие в способность рабочего класса осознать свои классовые задачи, рабочих нужно поманить конфетой – вот в чем смысл цинического утверждения Сталина.
Между тем, если бы рабочим откровенно сказали, что наш строй не является еще социализмом, а является диктатурой пролетариата, осуществляемой коммунистической партией, но привлекали бы их всерьез к управлению страной и производством; если бы политика партии вела к равенству труда и равенству оплаты; если бы репрессии против политических противников не росли, а сокращались; если бы Сталина не превратили в божество; если бы с рабочими говорили так же откровенно, как при Ленине, – если бы все это осуществилось, то несравненно легче поднимались бы рабочие на подлинное соревнование и ударничество.
Массы трудящихся не только не привлекались к управлению, как этого добивался Ленин, но, наоборот, систематически отстранялись от него. Вместо этого была введена система выдвижения передовиков, построенная на подкупе привилегиями, славой, приближением к «божеству» и т. д. Таким образом была создана привилегированная прослойка «выдвинувшихся» из рабочего класса, ставшая опорой Сталина в массах. С излишествами не только не боролись, излишества использовали для привлечения кадров на свою сторону.
О том, как под влиянием теории социализма в одной стране менялась психология руководителей советской страны, можно судить по речи С.М. Кирова на ХVII съезде партии. Вот широко известная цитата из этой речи:
"Успехи, действительно, у нас громадные. Черт его знает, если по-человечески сказать, так хочется жить и жить!"
Эти вырвавшиеся из глубины души слова свидетельствуют, что Киров упоен успехами, достигнутыми Россией. Предел его мечтаний лежит в национальных рамках. Первоначальная цель Октябрьской революции – социализм во всем мире уже забыта Кировым. Он уже не задумывается над тем, что на международной арене пролетариат терпит поражение, не акцентирует на том, что в Германии к власти пришел фашизм… Теория "социализма в одной, отдельно взятой стране" выступает здесь перед нами во всей своей национальной ограниченности и хвастливой самоуверенности.
"Что это – глупость? – спрашивает Троцкий и отвечает: – Нет, этот человек не глуп и притом он выражает не только свои особые чувства. Оратор, как и его слушатели, забывает о всем остальном мире: они действуют, думают и чувствуют только «по-русски» и даже в этих рамках по-бюрократически".
Вот это и есть то, что мы называли перерождением партии, потерей революционной перспективы, увлечением сегодняшним днем. Вот это и есть то, что левая оппозиция называла "национальной ограниченностью".