Книга власти
Шрифт:
Тем не менее, в те времена наступило счастливое для меня время, я был сыт, одет, доволен и в тепле. Женщины племени не спали со мной, но при этом больше никто не считал меня изгоем. Я часто бывал в племени, постоянно занимался делами, мне нравилось делать что-то для других, для племени, и я видел, как налаживается жизнь. Я изобрёл много полезного, позже я даже придумал деревянные тарелки-кувшины. Изготавливать их было сложно, но часто делать было нечего, и посуда у нас появилась. В таких тарелках я стал хранить припасы, корешки, зёрна и орешки. Обычно они хранились в дальней части пещеры. Правда, острой потребности уметь хранить припасы у нас тогда не было. Как правило, цель хранения еды была ночью покушать, не выходя на улицу, и только. Племя жило в довольно тёплом регионе планеты, хотя позже, занимаясь археологией, я и узнал, что в то время была середина ледникового периода, самый пик, и всё же там где я жил зимы в современном понятии со снегом и бескормицей не наблюдалось, но и не сказать, чтобы климат был жарким. Смена зимы и лета была, но зимой не было снега и мороза, просто было несколько прохладнее, чем летом,
Хранить в тарелках воду в те времена также не особо требовалось, потому что рядом всегда была река, но ночью опасно ходить пить воду, и иногда её надо носить тяжелораненым. Мне не сложно было сделать на всё племя несколько кожаных бурдюков, они были не очень герметичны, и вода в первых из них плохо воняла, имела неприятный гнилостный привкус, но в них можно было носить воду и запасать на ночь. Позже я научился замачивать кожу и чистить её, и вода в бурдюках стала намного чище.
Это было золотое время, и ещё через год Агни родила странного ребёнка, он не был похож на меня полностью, но я сразу понял, что это мой сын. Он был покрыт шерстью как и другие, но его шкурка стала чуть тоньше, кожа чуть белее, и у него был более крупный чем у других младенцев череп, мозг. Агни очень любила его и всё остальное племя первое время тоже, мой сын уже не был изгоем, как я. Он отличался от меня и от остального племени, но стал серединой между мной и племенем. И, тем не менее, племя не считало его таким же уродом, как меня, он был куда более похож на остальное племя.
Родить третьего ребёнка во время замужества за мной, Агни было не суждено. Как-то весной она пошла к реке попить воды, это был самый обычный день, и она даже не отходила далеко от нашего стойбища, ничего не предвещало беды, её укусила ядовитая змея, не знаю, я не видел какая. Когда я вернулся в племя с охоты, меня позвали в пещеру. Она лежала стоная, в бреду, и почти без сознания, что-то кричала, бредила про себя, "уродец, ненавижу", мне не понравился её бред, но я осмотрел её. Нога Агни была чёрной, и чернота дошла до таза, а красное тянулось к талии. Я не знал как это лечить. Меня кусали змеи пару раз, но их яд действовал на меня слабее и обычно я не умирал, вовремя отсосав часть отравы, я просто болел пару дней, и потом всё всегда проходило, но с Агни и другими членами племени всё часто было совсем не так. Тем не менее, я взял нож, нашёл место укуса, вскрыл его и промыл водой. Увы, это не помогло, и спустя минут десять Агни умерла. Возможно, если бы я вернулся раньше, и удалил бы яд быстрее, она выжила бы, но не судьба. Я сделал всё что мог, на следующий день мы оттащили её тело подальше в лес, и бросили там. Мы всегда так поступали с мёртвыми. В моём племени было не принято есть трупы сородичей, даже в голодные времена их просто выкидывали подальше от стойбища. Мы не знали что такое огонь, и не умели закапывать трупы, мы просто тащили их подальше от родной пещеры и потом забывали о них.
Другие женщины после смерти Агни не подпускали меня к себе. Насиловать я никого не стал, хотя, наверное, мог бы, и никто бы меня за это не наказал, в принципе, мне никогда не нравилось такое насилие, хотя изнасилования в нашем племени были обычным делом. В прошлом, первые разы я насиловал Агни, но только потому что таков был уговор, она моя, за то что я убил льва, это договор между мной и племенем. Это не изнасилование, я просто брал то, что принадлежало мне по совместному согласию между мной и всем племенем, а Агни часть племени. Другие воины племени, особенно молодые, и те, что посильнее и повлиятельнее, себе в удовольствии не отказывали никогда. Но мне больше это было особо не надо. Я сосредоточился на воспитании сына, я просто жил и был счастлив. Мой авторитет в племени со временем поубавился, но больше я не был изгоем, и меня всё устраивало. Старенький вождь ценил меня, и следил за тем, чтобы никто не ворчал из-за того, что рядом с ними живёт уродец.
И кстати, я подрос, в этом плане моё взросление было необычным. В начале, когда я был маленьким, я рос намного медленнее своих сородичей, и когда мне исполнилось 12, я был куда меньше и слабее любого другого воина племени. Но они после 13-14 лет перестали расти все, а я рос дальше, и когда мне исполнилось двадцать лет, я стал высок и силён. Я был на голову с лишним выше любого другого самого рослого воина племени. Моё белое и нежное тело лишённое шкуры, было очень сильным, и ни один другой воин племени не мог сравниться со мной ни ростом ни силой. Я легко убивал тех хищников, ходить на которых другие охотники просто не осмеливались даже.
Годам к двадцати я перестал расти, стал рослым и сильным, уничтожил всех крупных и опасных хищников в окрестностях племени, добыл много еды, и спас много жизней. Я всё ещё был уродцем, но теперь я был самым лучшим и сильным воином племени, меня боялись и уважали. Неженка и заморыш вырос в настоящего титана.
За эти годы я многому научился, мне всегда нравилось работать, а не только охотиться. Я сделал для себя и своего сына невероятное снаряжение, какого не было ни у кого в моём племени. Теперь на мне была добротная кожаная одежда, на ногах самые настоящие кожаные сапоги с подошвой из коры дерева, вымоченной для прочности в воде. Кора быстро сносилась, и её приходилось часто менять, но это было не сложно. У меня были иглы самого разного размера, нитки, и баклажка с водой. Разного рода ножи и наконечники, копья и топоры, конечно, всё из камня и кости. Но всё это было очень искусным. Я любил рисовать...
Мой сын, как и я, первые годы рос крайне медленно, но это меня не смущало, и даже наоборот, я гордился тем, что он явно мой сын, а не чей-то ещё.
Однажды я очень далеко ушёл от стойбища племени на охоте, я хотел посмотреть, что там дальше, и шёл целый день, и наткнулся
на других людей, они тоже охотились, были голыми, и не имели одежды, из оружия только острые палки. Эти люди были очень похожи на людей моего племени. Я столкнулся с ними, постоял напротив них и убежал. Потом ночью прокрался по их лесу, и нашёл стойбище, оно было таким же как наше, они тоже жили в пещере. Только их пещера была намного меньше и хуже нашей, они едва в ней помещались. Я понаблюдал за ними и вернулся в племя. С тех пор я понял, что мы не единственные люди на свете. Я никому не рассказал про свои приключения, да и незачем, но я знал, кроме нас есть и другие люди.Как-то ночью на нас напали волки, пара девочек лет семи, вышла ночью попить... Да даже не ночью в принципе, а поздним вечером, волки просто пробежали через стойбище, и взрослые были далеко. Девочек просто никто не успел их спасти. Мы убили двух волков, остальные убежали и долго и злобно выли где-то там за лесом, но детей было не спасти. И снова я нашёл выход, я подумал... А чем чёрт не шутит... Ведь была бы преграда между пещерой поляной и лесом, и мы могли бы не опасаться неожиданной атаки оттуда. Я попытался объяснить племени, что придумал, но никто особо не поддержал меня с этой новой идеей, мне пришлось всё делать самому как всегда. На самом деле, племя очень банально и примитивно относилось ко мне и моим выдумкам. То есть, я очень много делал для племени, но все мои технологии воспринимались по принципу "А нафига это надо, уродец дурачок опять очередную глупость учудил". Это притом, что они уже все ходили в моей одежде, выращивали корешки, которые я научил их сажать, хранили еду и коренья в моих деревянных тарелках, пользовались моей примитивной медициной, что спасла много жизней, и снова же носили мою одежду, а это огромный шаг от голого тела к одежде. И даже каменное оружие изготавливали по моим задумкам, не считая зачатков медицины и новых методов охоты с использованием ядов и ловушек, главной моей задумкой в области ловушек была приманка.
Так вот, несмотря на всё это, племя относилось к моим идеям по принципу "а что опять наш дурачок учудил". Ни капли не стесняясь перенимать мои идеи, использовать их и ещё за всё на меня попёрдывать. Так что я один стал копать ямы, и закапывать в них длинные и толстые палки, что рубил с соседних деревьев. В общем, идея изначально, как я это представлял себе, заключалась в том, чтобы построить современную оборонительную роботизированную хай теч стену вокруг нашей поляны, с видеокамерами защиты периметра, лазерами и колючей проволокой под напряжением. Но на практике у меня получилась ограда из палок толщиной максимум в три пальца, по сути, из веток. Высота ограды составляла метра полтора не больше, и толщина палок минимальна. Что втройне хуже, верхняя часть ограды была представлена вообще тонкими ветками, которые легко могло сломать любое не очень крупное животное. Но попробуйте сами нарубить каменным топором подходящих веток, а потом вырыть ямы без лопаты, тупо палкой копалкой. И это притом, что поляна не столь уж мала, да и веток в округе подходящих не так много. А ещё надо под них ямы копать. Ну, в идеале, это конечно должен был быть первый в истории человечества забор из жердей, для защиты от хищников. На деле я просто не смог построить то, что задумал, однако, ограда герметично закрыла почти всю поляну, оставив три нешироких прохода, которые легко можно было на ночь тоже заложить ветками.
В начале племя весьма скептически относилось к моей ограде, да и мне самому не особо хотелось её дорабатывать, слишком много я угробил на неё сил. Но вот чудо. С того момента как у нас появилась ограда, дикие животные вообще прекратили заходить на территорию нашей поляны, это было особенно важно ночью, и дети часто под вечер игрались в защищённой зоне, ничего не опасаясь. И хотя защита была фикцией, и моя ограда не могла бы остановить ни крупную кошку, ни волка, ни медведя, все животные избегали её. К тому же ограда не позволяла животным видеть людей на поляне, или мешала видеть, и те не могли сидеть в засаде. И очень скоро племя оценило ценность ограды, и на следующий год мы все вместе, но по моей инициативе, взяли и построили новую ограду вокруг поляны намного лучше прежней. Теперь ветки были толстыми, закапывались глубоко и надёжно, и мы создали надёжный периметр вокруг поляны и входа в пещеру, площадью никак не меньше 1000 квадратных метров. Также как и у первой ограды, мы сделали три закрывающихся двери, теперь на поляну не могло ступить ни одно животное, даже ночью. Люди быстро потеряли страх, и стали ночью выходить на поляну и иногда летом спать под открытым небом, потому что в пещере душно тесно и плохо пахнет. Чего раньше никогда не было. Я тогда впервые оценил нашу маленькую цивилизацию и то, насколько лично мне стало лучше и интереснее жить. Просто, до ограды и одежды, мы жили так убого и в такой нищете, а теперь жилось так хорошо и спокойно, вам не понять.
И самое главное, люди стали умирать намного реже, чем раньше, и племя стало расти численно, у нас завелось очень много детей, которых раньше не было, потому что дети в прошлом часто умирали насильственной смертью и от голода. Теперь мы выращивали еду, и иногда охотились, нам было, где жить, было что есть, и новые рты уже не были вечно голодными как раньше.
* * *
Тем временем стал подрастать мой сын, он был уже почти взрослый, был немного похож на меня, но больше на маму, и у него были явные проблемы с другими парнями его возраста. Как и меня, племя не принимало моего сына, после того как он подрос. Он был не так уродлив как я, но всё равно был другим, выглядел иначе и был уродом. Меня боялись из-за силы, а его нет, он начал повторять мою судьбу. Я не позволял племени издеваться над ним, и понимал, что это мой сын, другие не понимали. Они не били его и не кидались камнями, как в меня в детстве, потому что я не позволял, но они плохо общались с ним, из-за чего мой сын рос в изоляции, частенько конфликтовали.