Книга Равновесия
Шрифт:
Идти туда не хотелось, и я попыталась улизнуть в номер, пока вчерашние новые знакомые не заметили. Сквозь замутненный рассудок прорывались эпизоды прошедшего гуляния, где я клятвенно обещала плохо поворачивающимся языком каким-то людям, что мы еще завтра (то есть уже сегодня) погуляем. Оказывается, я дала этим товарищам номер своего мобильного. Они настойчиво звонили, и мне пришлось пойти. Ладно, – подумала я тогда, – отсижусь серой мышкой где-нибудь в уголочке. А при первой же возможности свалю спасть. Не получилось. Ко мне подошел Кирилл, завязался разговор. Так мы и разговаривали до самого утра на берегу. То сидели, то гуляли. Под его ясным открытым взглядом теплых золотисто-карих глаз больше не хотелось спать, но было тепло и интересно, и как-то по-особому спокойно и легко. Волосы шоколадного оттенка
Как и любая девочка, я мечтала в детстве о принце, о неземной любви, хотела встретить и ждала того единственного и неповторимого. И каждый раз, когда у меня появлялся новый парень, я с тревогой и трепетом «заглядывала» ему в глаза с немым вопросом «Ты – ТОТ самый?» И, конечно же, ничего не понимала. 2 месяца я металась между Андреем и Кириллом, не понимая, кто же ТОТ самый. Андрей, почувствовав неладное, мобилизовался и даже предложил выйти за него замуж. И я… согласилась. Этим же вечером позвонила Киру и рассказала об этом. То, что он мне сказал, я долго не забуду. Его слова проникли мне в самую душу, и этим он победил окончательно и бесповоротно. Его голос прозвучал как всегда спокойно и ласково. Он ничего не спрашивал, не переубеждал, он утверждал.
– Кать, раз ты так решила, значит тебе так надо. И если это правильный выбор, то я очень за тебя рад. Но вдруг ты передумаешь, или что-то не сложится, или просто захочешь с кем-нибудь поговорить, ты главное помни, что у тебя есть такой друг Кирюха, который всегда будет рад тебя услышать и увидеть.
И я передумала, сразу же. Я поняла, Кир меня любит, именно поэтому он примет любое мое решение, лишь бы мне было хорошо. А мне и было с ним хорошо. Никогда в жизни я не испытывала такого всепоглощающего чувства спокойствия и умиротворения. Кирилл носил эти ощущения с собой, весь укутанный в них, как в облако. И когда он входил в комнату, облако расползалось и захватывало меня в объятия своего марева. А когда выходил, то не забирал эту дымку всю с собой, а всегда часть оставлял мне.
Мы были вместе уже почти 5 лет, когда мне пришло это злосчастное письмо, с которого все и началось. Писал мне некто Борис Викторович Кочетков – нотариус из города Ярославля. И сообщал на официальном бланке, что мне – Екатерине Андреевне Снежиной оставлено моей троюродной бабушкой – Калининой Матреной Степановной наследство в Ярославской области. А именно дом с приусадебным участком 40 соток в деревне Агнено. Борис Викторович также сообщал, что мне необходимо прибыть к нему в контору не позднее 1 июля сего года, чтобы оформить все полагающиеся документы и вступить в права наследования.
– Ну что там? – пробормотал Кирюха с набитым ртом, доедая ужин.
– Ничего не понимаю, – я растеряно перечитывала письмо во второй раз – что за бабушка? И откуда у меня бабушка в Ярославской области? На, прочти. – Я сунула ему письмо, а сама задумалась, пытаясь понять, что происходит. Я никогда не слышала об этой бабушке. Хоть родственников у меня и много.
Кир присвистнул и поднял на меня глаза
– Ого, Катён, да ты у меня невеста с приданым! – и подмигнул.
– Да это наверное ошибка какая-то… у меня куча родственников, почему мне? И вообще, как-то странно. Вроде же приглашают всех наследников, оглашают завещание и все такое… или я путаю что?!
– Так позвони этому нотариусу и узнай. – Он замолчал – хм… только тут телефона нет, только адрес, куда приехать. Действительно, странно.
– Надо будет завтра утром позвонить тете Маше, она всех родственников вроде знает.
Вечер прошел непонятно. Я была в смятении и задумчивости. Кир со мной по поводу письма не разговаривал, тоже размышлял, что-то прикидывал. Еще одна загвоздка состояла в том, что 1 июля было через 3 дня. Возникала куча вопросов – почему нотариус не написал раньше? А если написал, то где болталось все это время письмо? Мы, конечно, домой не выписываем ни журналов, ни газет, а все письма давно уже получаем по электронке. И обычный почтовый ящик не проверяли сто лет, пока вчера я не заметила, что из него торчит стопка рекламных
листовок.В гостиной работал телевизор, но ни я, ни Кирилл его не смотрели. Даже звук был приглушен. Мы молчали. В комнату через высокие открытые окна вливалась свежесть с улицы. Недавно прошла гроза, но небо уже было светлое. Сколько же время? Почти полночь. Черт, с этими белыми ночами совершенно теряешь понятие вечера! Я сжимала в руках непонятное письмо уже наверное полчаса. Надо идти спать, завтра утром важная встреча. Ну да, столько дел по работе сейчас, только открылись сразу несколько новых проектов. Не поеду я за этим домом, зачем он мне? У меня и так есть дом. Пусть достанется кому-нибудь из близкой родни троюродной бабули. Я хотела отложить письмо в строну, но тут на меня накатила какая-то странная волна. Руки не хотели выпускать бумагу, она словно прилипла к пальцам. А в груди сжался комок, что даже дыхание перехватило. Мне вдруг так невообразимо захотелось поехать. Меня потянуло в эту дурацкую деревню, в этот загадочный дом. Словно в пупке возник невидимый трос, и тянул, тянул, тянул меня туда. Я потрясла головой и попыталась сбросить оцепенение. Ничего не получилось. Я резко встала, повернулась к Кирюхе, и в упор посмотрела на него:
– Кать, ты чего?
– Кир, я поеду – мой голос прозвучал так уверенно, спокойно и сильно, будто и не я совсем произнесла эту фразу.
– Я так и знал – выдохнул он со стоном и отвел взгляд. Желваки на скулах заходили, а брови сдвинулись на переносице. Ему явно было не по душе мое решение – Не нравится мне все это, Катюш! – Ого, Катюшей он называл меня очень редко, когда хотел подлизаться или убедить в чем-то – Слушай, сейчас не лучшее время, мы не можем вдвоем уехать, и оставить все без присмотра. – Он подошел ко мне и помедлил, словно не решаясь дальше продолжать. – А одну тебя я не хочу отпускать. Подозрительная вся эта история с наследством – Кирилл выдавливал из себя каждое слово, взвешивая и обдумывая, как будто боясь меня спугнуть – Предчувствие у меня плохое. Не едь! Пожалуйста. – И его теплые глаза с мольбой уперлись в мои.
Я была слегка поражена. Кирилл, такой всегда логичный, сдержанный и рациональный, вдруг заявляет о таких неявных субстанциях, как предчувствие? Да еще и плохое??!! Хотя… Я вспоминала. Он и бизнес строил часто интуитивно – говорил – Я чувствую, это выгорит. А за это лучше не браться вообще.
– Кир, я поеду – так же повторила я и опять удивилась себе. Мягче надо, наверное, и я слегка улыбнулась – Это ж на день, максимум на два, ну чего ты распереживался то?
– Давай Антоху с тобой отправим – встрепенулся Кирилл – он… он…
– Что он? – я ждала, не понимая, к чему он клонит. Антон – это его водитель, который чаще возил меня, потому что Кир любил водить сам. Я жутко смущалась, когда за мной заезжал Антон. Мне казалось дикостью, что меня кто-то куда-то везет. Я так привыкла сама быть за рулем.
– Нууу…,он мужчина, и в случае чего сможет тебе… помочь там… защитить.
– Ты с ума сошел – я округлила глаза – от кого ты меня собрался там защищать? Я ж не в тайгу еду на медведей охотиться. От нотариуса что ли? – я скривила усмешку, представ, что всю дорогу со мной будет Антон. Расслабиться точно не получится ни на минуту – Неет! Об этом не может быть и речи. – Антон конечно хороший парень, но слишком уж какой-то серьезный и ответственный. К тому же под 2 метра ростом и сплошная гора мышц. Нос с горбинкой, видимо был сломан. Леденящий взгляд черных глаз из-под низко нависших бровей, совсем короткая стрижка, и очень молчаливый. Не дать, не взять, словно сошел с экрана из какого-нибудь «Бандитского Петербурга». Я его сама побаивалась, если честно.
Я уже понимала, точнее, ощущала каким-то шестым чувством, что спор этот ни к чему не приведет. И что я точно поеду. С Антоном или без.
Утром я позвонила тете Маше, и узнала, что Матрена Степановна двоюродная сестра матери моего отца. Жила она одна, хоть дети у нее и были. Но в последние 35-40 лет с семьей она не общалась. Не известно, что там у них произошло, но однажды она уехала в Агнено и жила там до своей смерти, которую встретила лет этак в 90. Точнее тетя Маша не помнила.
– Ну вот. Бабушка моя, настоящая. – Успокаивала я Кирилла, пока запихивала в сумку самое необходимое. Он только буркнул в ответ: