Книга Лунной Ночи
Шрифт:
– Я вижу, как ты смотришь на меня.
– Конечно, я на тебя смотрю…
– Да нет, не так. Другим зрением.
Рхиоу удивленно насторожила уши.
– Ну и что тут плохого?
– Ты слишком много видишь. Ты заставляешь меня видеть… вас. – Не было сомнения: в голосе Ифа звучал панический страх. – Ваш вид.
– Ты струсил? – Голос Арху перешел в крик.
– Я не хочу этого видеть, – ответил Иф. – Много всего… боль моего народа, моя боль – с меня этого достаточно. Если добавится еще и ваша боль…
– Я же вам сказал: разговаривайте мысленно, – рявкнул Урруах. – Иначе мне придется
Арху и Иф – черно-белая пантера весом в полтонны и полуторатонный пятнистый ящер – разом обернулись к Урруаху; потом одинаково закатили глаза, как подростки, которым надоедают своими поучениями взрослые, и снова пристально уставились друг на друга.
Рхиоу вздохнула и снова растянулась на полу, с усмешкой вспомнив, как только накануне Арху говорил: «Я ничего не хочу о них знать – будет только труднее их убивать, когда придет время».
Ну вот, теперь ты сам выслушиваешь подобное. Что ж, тебе полезно посмотреть на вещи с его точки зрения. Это и всем нам будет полезно, если Иф расскажет о себе побольше.
Рхиоу вернулась к своим прерванным размышлениям. Сделанный в древности ящерами выбор… все ли там было так просто, как говорила Шепчущая? Не однозначный выбор между добром и злом, между послушанием и непослушанием Вечным Силам, а что-то более сложное: возможно, мнения разделились. В пророчествах и мифах многих видов постоянно фигурируют драконы и змеи…
Может быть, тогда, делая выбор, – думала Рхиоу, – они заглядывали вперед и видели различные варианты своего будущего?
Наверняка им являлись видения долгой зимы, вызванной падением метеорита; Вечные Силы, заглянув в будущее, знали о неизбежных следствиях вмешательства Одинокой Силы в жизнь ящеров и представили себе по крайней мере два наиболее вероятных пути развития. Одним из них стала судьба рептилий в мире Рхиоу: почти все виды вымерли, уцелели лишь немногие наиболее приспособленные ценой забвения своего прежнего величия и превращения в животных, жалкую тень могучих динозавров… Другой сценарий заставил ящеров отступить в темноту пещер, чтобы выжить; они сохранили память о том, кем когда-то были, и вечное желание вернуть себе утраченное, они возненавидели свое теперешнее состояние и выбор, к которому их когда-то принудили…
Быть может, – думала Рхиоу, – рептилиям в нашем мире выпал лучший жребий. Лучше быть животным, чем жить такой жизнью.
Но это же не был мой выбор. Выбор сделали они, они в результате и страдают. Жаль, конечно, что нельзя отказаться от выбора после пробы, сказать Вечным Силам: «Простите нас, мы поддались на уловку Одинокой Силы, выбор оказался неудачным, дайте нам еще один шанс».
После этой случайной мысли в уме Рхиоу воцарилась такая звенящая тишина, что Рхиоу насторожилась: состояние было ей знакомо, таким способом Шепчущая намекала, что Рхиоу набрела на нечто важное.
Когда Рхиоу еще раз вернулась к тому, о чем только что думала, глаза ее широко раскрылись.
Выбор, предложенный прародителям Мудрых… могли оказаться в нем изъян? Могли ли какие-то условия остаться невыполненными?
Просто смешно! Кто когда-нибудь слышал о неправомочном выборе? Всегда одна и та же схема: появляется Одинокая Сила, говорит: «Хотите ли вы жить так, как предписали вам Вечные Силы, или рискнете вступить на другой путь, который может дать вам больше?» И вы рискуете и проигрываете… или отказываетесь.
И тут Рхиоу затаила дыхание.
Выбор, который сделали ящеры, был и в самом деле неправомочен: среди них не было магов. А маги обязательно должны были участвовать в принятии решения: для того чтобы выбор обрел законную силу, его должны были совершить представители вида, обладающие всеми доступными виду возможностями, как естественными, так и сверхъестественными.
Нет… – Рхиоу невидящим взглядом смотрела на камень между собственных лап. – Нет. Выбор вида – это его дело.
Так ли?
Если вид связан с каким-то другим… должен ли этот другой вид принимать участие в принятии решения?
А клятва, которую произнес Иф, содержала в себе слова айлуринского языка…
Вывод, к которому эти рассуждения привели Рхиоу, потряс ее. Народ всегда существовал сам по себе. Кошки всегда были совершенно независимы. Чтобы в сделанном ими выборе участвовал кто-то еще, казалось совершенно немыслимым, – это был бы вызов их суверенитету. А чтобы они играли вспомогательную роль в выборе какого-то другого вида…
Нет, это просто невыносимо!
Однако холодный ком в животе Рхиоу не таял, и когда она с обреченностью обратилась к Шепчущей, та подтвердила, что такое вполне возможно.
Если выбор не был завершен законным образом тогда, он может быть завершен сейчас. Благодаря присутствию ящера-мага… и тех, кому предназначено ему помочь… судя по языку клятвы, его помощники, те, кто заменит его собственный народ… это мы!
Рхиоу скорчилась на полу, потом выругалась, потом обратилась к высшей инстанции, минуя Шепчущую:
– Иау, почему ты взвалила на меня такую тяжесть?
– Вы были там, – ответ был немедленным и определенным, так что невозможно было усомниться в его авторстве. – Или точнее, тогда вас там не было. Теперь вы присутствуете. Делайте выбор.
Что последует за выбором, было совершенно ясно. Достаточно свернуть на один путь, отказать в помощи представителей своего вида, и ящеры останутся во тьме и холоде… Будь они прокляты! Тогда жизнь останется такой, как была, неизменной, устойчивой, в которой можно ожидать надежности и покоя.
Если же свернуть на другой путь… Твой собственный вид навсегда утратит независимость – или ту иллюзию независимости, которая всегда существовала. Вся великая история Народа превратится всего лишь в примечание, в предисловие к возвышению этих новичков, неспособных найти свой путь без посторонней помощи. Кошки превратятся всего лишь в повивальных бабок для расы, которая упустила свой шанс миллионы лет назад. Природа убила ящеров. Так пусть природа и будет судьей: их время истекло навсегда.