Книга без переплета
Шрифт:
— Это я уже слышал.
Михаил Анатольевич понурился и принялся машинально поглаживать Фирузу по голове. В этот момент она тихонько вздохнула и открыла глаза.
— Ой, — сказал он. — Кажется, очнулась…
Девушка уставилась на него невидящим взглядом и вдруг отчаянно рванулась прочь.
— Отпусти! — закричала она.
Анталья дернулась под ними, и Овечкин от неожиданности едва не разжал руки. Фируза билась, как пойманная в сеть рыба, совершенно не сознавая, видимо, где находится и кто ее держит, и пребольно ударила его локтем в грудь. Но тут на помощь подоспел Ловчий. Вдвоем они кое-как прижали девушку к широкой спине чудища, не давая вырваться, и охотник насильно влил ей в рот щедрую порцию живительного
— Выходим на поверхность, — и снова полетел вперед.
Фируза затихла, закрыла глаза. Овечкин, продолжая прижимать ее к спине антальи, вытер холодный пот со лба и, подняв голову, нервно огляделся.
Как раз в этот момент каменный колодец раздался вширь, они вылетели из расщелины наружу и очутились среди скал, уступами спускавшихся к черной воде прохода. Оставленная ими лодка сиротливо покачивалась у берега. И всего-то до нее было метров двадцать проскакать по камушкам, да вот беда призрачный охотник оказался прав. Скалы кишмя кишели нечистью, куда ни кинь взгляд, и гомон голодных тварей далеко разносился под сводами темного ущелья. При виде добычи гомон усилился многократно, прорезаемый боевыми завываниями.
— Хорас! — крикнул что есть силы Ловчий, пытаясь перекрыть этот адский шум. — В лодку… нам нужно попасть в лодку!
Демон кивнул и ринулся вниз, к воде, влача за собою анталью.
Они кружили над самой лодкой, и Михаилу Анатольевичу стало казаться уже, что никогда они в нее не попадут. Ловчий-то спрыгнул сразу, но ему немедленно пришлось отбиваться от лезущих из воды чудовищ. Анталья металась из стороны в сторону, и Овечкину с Фирузой на руках было никак с нее не спуститься. Хорас был занят тем, что отгонял своим синим лучом тварей, кидающихся с берега, и ему было не до антальи. В конце концов Пэк перехватил у него невидимый силовой повод, метнулся в лодку, трижды перевернувшись в воздухе и отчаянно извиваясь всем своим огненным тельцем, и, оказавшись на борту, что было сил начал подтягивать проклятое страшилище поближе. Улучив момент, Овечкин тоже спрыгнул, но неловко — подвернул ногу и упал вместе с Фирузой на дно лодки. Пэк тут же отпустил анталью, напоследок швырнув ей в морду пригоршню искр.
Это было ошибкой. Разъяренная тварь, претерпевшая столько унижений, всем телом с размаху ударилась о нос лодки. Та не перевернулась лишь каким-то чудом, но на ногах не удержался никто. На Овечкина, который еще и не успел подняться, упали сверху Ловчий и саламандра. И сразу же лодку бешено затрясло, и со всех сторон над бортами ее поднялись головы лезших из воды чудищ.
— Хорас! — отчаянно закричал призрачный охотник, пытаясь подняться на ноги и, от тряски, падая снова и снова.
Демон обернулся. Мгновенно оценив обстановку, он прошелся синим лучом, как косой, над самыми бортами, разметав нападающих. И тут в спину ему с разлету ударилась взбесившаяся анталья.
Хорас пошатнулся. На мгновение он утратил равновесие, но это мгновение все и решило.
Михаилу Анатольевичу удалось наконец приподняться и сесть. Прижимая к себе бесчувственную девушку, оцепенев, утратив дар речи, он широко раскрытыми глазами смотрел, как погибает Хорас.
В ноги демону немедленно вцепилось несколько омерзительного вида рептилий. На широко раскинутых, великолепных, искрящихся крыльях повисли длинноногие жабы. Анталья, не будучи в состоянии укусить, кидалась на него снова и снова, как таран, пытаясь сбить с ног. Хорас смел ее синим лучом, но было уже поздно. В правую руку ему впилась змееобразная гадина, он попытался оторвать ее другой рукой, и тут ноги у него подкосились. Лавина хлынувшей со скал нечисти накрыла демона, и последнее, что увидел Овечкин
оторванное черное крыло, с которым удирала прямо по головам собратьев одна из гадин, и в крыло это на ходу вцеплялись другие…В этот момент сильные руки Ловчего рывком подняли его на ноги вместе с Фирузой.
— Шевелись! — прошипел охотник.
Он успел отогнать лодку от берега, и за бортом ее уже разгоралось тусклое синее сияние. В это сияние он с силой толкнул Михаила Анатольевича, и тот, споткнувшись, полетел через борт к невидимым воротам.
Очнулся Овечкин уже у костра стражника. Ловчий лил ему в рот обжигающую жидкость из фляги, и Михаил Анатольевич, едва не захлебнувшись, замахал рукой, чтобы тот остановился.
— Порядок, — удовлетворенно сказал охотник, отнимая от его губ флягу и разгибая спину. — Ну и слабонервный народ! То одна, то другой…
Возле Овечкина тут же появилась Фируза.
— Как вы, Михаил Анатольевич?
— Ничего, — тихо ответил он.
Говорить ему не хотелось. И думать ни о чем не хотелось. Помогая себе руками, он кое-как сел, выпрямился. Голова сильно кружилась. «Пустяки», строго сказал сам себе Овечкин. И то правда, подумаешь — голова!
Он оглядел всю компанию. Фируза робко улыбнулась и сразу отошла в сторонку, присела на землю у костра. Пэк купался в огне, дорвавшись до любимой стихии, и весело подмигнул, перехватив его взгляд. Стражник задумчиво и пристально смотрел на Михаила Анатольевича, думая о чем-то своем. Ловчий убрал флягу и не, торопясь, подошел к стражнику.
— Ну, вот и все, — устало сказал он. — Спасибо тебе, братец.
Тот встрепенулся, перевел взгляд на охотника.
— Быстро вы управились! И как?..
— Нормально, — протяжно ответил Ловчий. — Заклятие снято.
У Овечкина больно кольнуло в сердце. Он закрыл глаза. Только не вспоминать…
— Я рад, что девушка ваша уцелела, — сказал тем временем стражник. Очень за нее волновался. Ну что, не обмануло предчувствие-то?
— Не обмануло! Если б ее не похитили, у Хораса не было бы случая совершить подвиг. А так он погиб, спасая ее. Ну и нас всех заодно…
— Это хорошо, — сказал стражник. — Достойная смерть. Надеюсь, ему зачтется.
— Не иначе. Хотя ему, конечно, было на нас наплевать — он просто смерти искал, но дело тем не менее сделано.
«Не было ему наплевать, — упрямо, с горечью подумал Овечкин. — Не было!»
Спорить, впрочем, не имело смысла, да и сил не оставалось никаких…
— И куда вы теперь?
— В Данелойн, братец, лежит наша дорога. Передохнем у тебя немного, да и двинемся.
«В Данелойн…» Сердца Михаила Анатольевича коснулась горячая волна. Он глубоко вздохнул, отгоняя тягостные воспоминания, и открыл глаза, готовый отправляться в путь без всякого отдыха.
ГЛАВА 31
В Яблоневом Саду, в прекрасном Данелойне, события между тем развивались своим чередом.
— Дело швах! — выпалил Босоногий колдун вместо приветствия, вбегая в конфиденциальный кабинет короля Фенвика.
Почтенный старец, только что возвратившийся из поездки в Дамор, выглядел очень расстроенным и весьма непочтительно забыл поклониться при входе. Но государь, впившись в него взглядом, даже не вспомнил о нарушении этикета.
— Что, ужель они не согласны? — рявкнул он.
Аркадий Степанович скорбно покачал головой.
— Ни в какую! Подавай им принцессу Май, и все тут. Никаких талисманов не хотят! Король Редрик еще согласился бы, я думаю, но принц Ковин спит и видит, как женится наконец на Маэлиналь, и ни о чем другом слышать не хочет. А Соловей Лен, согласно донесению городской стражи, убит ночными бандитами в пьяной драке, и доказать, что это было сделано по приказанию принца, невозможно…
Король вцепился обеими руками в свою густую русую шевелюру и с силой дернул себя за волосы.