Книга-беспокойство
Шрифт:
Однако вернусь к гармонии между внутренним и внешним на более низких ступенях. Уже говорилось, что солнцу присуща трансцендентность, т.е. стремление выйти за некие условные рамки. Луна же склонна замыкаться на себе. Поэтому Путь становится чувством меры для обоих начал, т.е. ограничивает их естественные тенденции и тем самым увлекает за собой.
В отношении животного и гендерного «я» примеры уже приводились.
Если идти дальше по нарастающей, «я» слуги или склонность к подчинению хороша до тех пор, пока для луны действует ограничитель «Не создай себе кумира». Солнце, со своей стороны, должно признавать необходимость высшего авторитета.
Ориентиром для наития или творческого вдохновения будет благоприятность или чистота знаний. Кроме того, наитие должно быть выражено, а не оставаться в плену воображения, поэтому Путь его будет как бы «выталкивать» к солнечному свету. С другой стороны, солнце должно выражать
Дальше, стремление к накопительству будет умеряться способностью довольствоваться малым. Благодаря этому луна уменьшает свое поглощение материальных благ и способна отдавать, т.е. проявлять щедрость. Солнечным эквивалентом будет чувство достоинства, основанного на умеренности. Выход за эти рамки означает излишнее движение в сторону символического, т.е. статуса, первенства, превосходства.
В эмоциональной сфере Путь будет сохранять чистоту лунного сияния, дабы не происходило порабощения или излишнего растворения в объектах любви. Солнце, в данном случае, объект любви, получает понятие о взаимности и ответственности. В противном случае, оно склонно эксплуатировать чужие чувства.
Примерно тот же принцип работает для социального «я», хотя здесь речь скорее идет об ощущении сопричастности. От растворения или размытия в общем целом луну будет удерживать осознание своих прав, а солнце от индивидуализма ограждают обязанности, соразмеренные Путем.
В созерцательном «я» луна будет тяготеть в сторону весомости или несомненности знания, а солнце подвергать его критической оценке. Здесь Путь становится чем-то вроде третейского судьи. С одной стороны непогрешимость луны будет испытываться новым, солнечным знанием; с другой – в противовес солнцу предлагается нечто проверенное временем, т.е. сбереженное луной. Гармоничное сопряжение солнца и луны на этом уровне достигается приверженностью обоих истине или некоему высшему порядку.
Если в свете всего вышесказанного снова вернуться к Божественному «я», здесь объединение солнца и луны будет означать слияние весомости и смысла, абсолютность и несомненность знания. К примеру, в Буддизме это состояние называют Бодхи, на языке йоги – Нирвикальпа самадхи или «осознание без сомнения».
Стоит осветить еще один важный момент – благодаря Пути с каждым последующим уровнем уменьшается зависимость от предыдущего. Иными словами, когда союз солнца и луны становится более тонким и продолжительным, его кратковременные и грубые формы как бы отходят на задний план. К примеру, чувство материального достатка и семейного благополучия умеряет сексуальное влечение, но, в свою очередь, само теряет вес благодаря эмоциональным привязанностям. Последние превозмогаются или просветляются коллективной идентичностью, т.е. социальным «я». Скажем, ради защиты родины призывники оставляют свои семьи и уходят на фронт. Социальное «я» может расшириться до универсального – над-полового, над-расового, над-кланового, над-этнического, над-конфессионального, где во главу угла ставится истина, и в угоду ей жертвуется всё остальное. Это расширение происходит в т.ч. за счет созерцательного «я». Сократу принадлежат слова: «Платон мне друг, но истина дороже». Есть более жесткое евангельское высказывание, передающее ту же суть: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня». Вероятно, эта истина должна смягчаться тем, что взамен всему, приносимому ей в жертву, дается нечто такое всеобъемлющее, умиротворяющее и прекрасное, что заполняются все зияющие пустоты. В том случае, конечно, если берется последняя высота.
Следование Пути, а тем более достижение каких-то высот – это некий идеал, и, как положено всякому идеалу, к нему приближаются крайне редко. Говорят, человеку свойственно ошибаться, читай, отклоняться. Верным признаком отклонения всегда будет несостыковка солнца и луны на некой условной высоте и, как следствие, излишнее притяжение между ними на более низком уровне. Иначе говоря, это означает хрупкость гармонии или дисгармоничность. Мимоходом я сравнил отклонение от Пути с качанием маятника, но сюда нужно добавить еще несколько штрихов, чтобы как можно лучше запечатлеть это движение.
Можно представить пружину в форме полукруга или дуги, прикрепленную обоими концами к горизонтальной плоскости. В верхней точке дуги будет что-то вроде перемычки, разделяющей ее на две равные стороны или боковинки. Если еще немного пустить в ход воображение, через центр дуги будет проходить вертикальное силовое поле, постепенно и равномерно поднимая пружину, сближая ее боковинки
и предохраняя их от чрезмерных колебаний.При настойчивых попытках любой из боковинок «перетянуть одеяло» на себя и уклониться от силовых линий поля – подобное своенравие также необходимо учесть в воображаемой картине – она будет в той или иной мере лишаться его поддержки. Кроме того, ограничителем или противовесом отклонившейся стороне одновременно становится ее собственное основание, а также другая боковинка. При чем, последняя будет натягиваться сильнее, тем самым увеличивая свой энергетический потенциал. Если курс движения не выпрямляется, колебание или схлопывание пружины в противоположную сторону становится неизбежным. Вероятно, излишним будет сказать, что пружина символизирует взаимосвязь солнца и луны, двух боковинок, в силовом поле Пути либо вне его.
Если еще чуть «глубже в лес», солнечная сторона имеет довольно мало изгибов, и в основном это касается ее нити или верхней части. У самого же основания она подобна прямому, толстому жгуту. Лунная боковинка целиком спиралевидна, начиная от больших, тяжеловесных колец до более легких и маленьких витков в верхней ее оконечности.
По большому счету, к восхождению стремятся или склонны лишь верхние области пружины, поскольку несут в себе отпечатки друг друга. Т.е. некоторая витиеватость нити суть отпечаток луны, а б'oльшая легкость и подвижность витков – след солнца. Благодаря отпечаткам возможно более глубокое взаимопроникновение и сопряжение этих светил. Даосский символ «инь-янь», в котором каждое из начал содержит в себе частицу своей противоположности или дополнения, в общем, отражает этот принцип.
Что касается нижних частей, т.е. жгута и колец, они слишком поляризованы, чтобы вмещать свой разноименный заряд. Поэтому здесь поиск своей пары направлен целиком вовне. Жгут и кольца порождают довольно приземленные жажды, играющие «на вторых ролях» в отличие от более высоких порывов.
Однако следует отдать должное и земному. На первых порах одного силового поля недостаточно, чтобы как следует завести весь этот «пружинный механизм». И здесь основной груз ответственности ложится на солнечную сторону, а именно жгут, поскольку в отличие от инертной и малоподъемной луны солнцу присуще восходящее движение. Однако из-за дугообразности и замкнутости пружины солнечный вектор как бы смещается в сторону от срединной вертикали. Кроме того, благодаря своей мобильности солнце может отклоняться достаточно далеко. Поэтому совершая поступательное движение, солнце должно вовремя «ухватиться» за луну, чтобы одновременно выпрямить свой вектор и дать импульс к развитию своей лунной спутнице. «Оживленные» кольца становятся надежной опорой, противовесом и дополнением жгуту. Достаточно гармоничное взаимодействие жгута и колец, иными словами, установление относительного покоя в этой области пружины, позволяет в дальнейшем проявиться более тонким ее завиткам.
На нормальном, человеческом языке использование жгута в известных границах означает целенаправленную деятельность, дисциплину, обучение, обретение профессиональных навыков и положения в обществе. «Окольцовывание» в общем и целом подразумевает какую-то обусловленность семейными, социальными и религиозными устоями, простые, житейские радости и материальный достаток.
Предоставленные же сами себе, жгут и кольца годятся лишь для животной или полуживотной жизни. Памятуя о гармонии между внутренним и внешним, такая жизнь была бы человеку не к лицу в буквальном смысле этого слова. Но коль скоро речь зашла о животном, и если окончательно перекинуть мостик к предыдущей части повествования, низом пружины следует считать животное и гендерное «я», а также «я» слуги, «я» творца и «я» обладателя. Условный водораздел между низом и верхом проходит через «я» домочадца или семьянина. Т.е. для обретения человеческого подобия нужна как минимум какая-та теплота чувств. Верх охватывает собой социальное и созерцательное «я», в некоторых случаях уступающих место Божественной высоте.
Продолжая животную тему, если солнечный жгут совершает недостаточно усилий и подпадает под власть грубой чувственности, либо имеет место перебор, т.е. дисциплина и статус значительно заглушают любовь и сострадание, между нитью и витками разверзается пропасть, Путь блокируются. В этом случае силовые линии поля не способны перехватить движущий импульс у жгута, и практически единственной для него отдушиной становятся лунные кольца. В конечном итоге, жажда власти и грубая чувственность, суть неподконтрольный жгут и кольца, будут сопутствовать друг другу. В подтверждение этому, властолюбивые люди тяготеют к грубым удовольствиям. Те же, кто предается похотям, как правило, легко манипулируемы и сами довольно неразборчивы в достижении своих целей.