Чтение онлайн

– Ты никогда не смог бы одолеть Его в открытом бою, ты…

– Замолчи, жалкий смертный! Как смеешь ты так говорить со своим господином?! – грохот его голоса заставил задрожать слагавшие храм камни. Казалось, еще миг, и своды, не выдержав напряжения, рухнут вниз.

– Ты не господин, ты Губитель! Шамаш покончит с тобой!

– Не раньше, чем очнется от вечного сна!

– А разве вечность уже не прошла?

Нергал замолчал, глядя на юношу. В уголках его исполненных яростью глаз затуманилось удивление, даже растерянность.

– Но конец вечности… Нет! – отметая прочь все сомнения, вскричал Он. – Ты ответишь за свою дерзость! Ты дурачишь меня, мальчишка, в надежде этими старыми сказками на лишний миг

отсрочить неотвратимое! Не забывай: мне открыты не только твои слова, но и мысли, когда я – небожитель! Твои глаза… Я вижу в них отражение того, кого ты почитаешь Шамашем. Жалкий самозванец! Парочка мелких фокусов и море фантазии – вот и все, что ему дано! – он рассмеялся мерзким, низким смехом, дребезжащим, как щеки старухи. – Я покончу с ним быстрее, чем он узнает обо мне, поймет, насколько был глуп, принимая имя моего врага… Нет, – прервал он сам себя, – нет, я не буду торопиться! Я не лишу себя такого удовольствия – не просто убить этого "Шамаша", но сломить его, заставить ползать перед смертью у меня в ногах, умоляя о пощаде, проклиная всех иных богов и поклоняясь мне! Мне! – он вскинул голову вверх в торжестве уже одержанной в мыслях победы. – Воистину, все складывается просто замечательно! Сначала мне поклоняться горожане Керхи и караванщики, а потом весь мир! Люди забудут о других богах! Я стану единственным их господином!…О, как же мне это нравится! … Но, – он вздохнул, – с покорением мира придется чуть-чуть обождать. Сначала мне нужна жертва! Первая в долгой череде!…Займись им, – Нергал указал рукой на Ларса. – А я пока отдохну… Ну, мои дорогие, – он навис над караванщиками, словно черная туча бури над землей, – пора вам узнать истинное наслаждение, – усмешка искривила уста, когда он продолжал: – И, вы же не откажитесь поделиться им с древним, как само мироздание, богом, которому, в отличие от других, ох как редко доводилось испытывать это…! Я буду в опочивальне, Янитрид. Не тревожь меня. Сейчас время удовольствия. Все другое обождет… – и повернувшись спиной к магу, Он медленно, выпрямив спину и откинув назад голову, направился к дверям.

Подвластные Его воле воздушные призраки-демоны оплели своими парообразными телами караванщиков и повлекли вслед за господином.

Ларс проводил их взглядом печальных, исполненных сочувствия и боли глаз. Его губы на миг плотно сжались, прежде чем он заговорил, обращаясь к хозяину города:

– Ты хотя бы понимаешь, что сотворил?

– Это спрашивает безусый мальчишка, еще вчера сосавший мамкину титьку? И у кого?

У меня, прожившего полтораста лет?! – старик вскинулся, как от удара, его голос был полон гнева, в руке возникла плетка-острохвостка. – Ничего, я научу тебя быть почтительным к старшим!

– Ты привел в мир Губителя! – основной удар пришелся по каменному воину, однако и в ином случае Ларс вряд ли почувствовал бы боль, когда его тело затекло и онемело.

– Да! – тот торжествовал. – Не одному смертному нынешней вечности не удавалось сделать этого! Я войду в историю как величайший из когда-либо рожденных на земле…

Нет… Нет! Я не стану историей, ибо мне вечно жить в настоящем, но я сотворю эту историю, напишу ее, переиначу, властвуя над временем! А ты, ты станешь жертвой в основании нового храма, твоя кровь будет первым глотком грядущего рассвета!

– Сначала тебе нужно сломить мою волю!

– Мальчишка! – вокликнул маг, не в силах сдержать рвавшийся наружу смех. – Неужели ты думаешь, что мне будет трудно добиться своего? Поверь, это куда проще, чем ты думаешь. Усмехаешься? Давай, давай! Скоро я сотру с твоих губ эту усмешку навсегда. Посмотрим, сколько ты выдержишь: миг, час, день… Да если даже больше – ты же слышал, господин не ограничил меня во времени.

– Это было до того, как Он узнал о Шамаше!

– Тем хуже для тебя, крыса. Когда я буду сдирать с тебя кожу, ломать кости и тянуть жилы,

ты быстро забудешь об упрямстве. Так что, лучше сразу откажись от борьбы, подчинись неминуемому. Тогда твоя смерть будет быстрой и легкой. А там – там тебя все равно ничего не ждет, кроме пустоты.

– Атен, – уже начало темнеть, когда к хозяину каравана подошла взволнованная Рани, – что-то никак не могу отыскать сына. Ты ему не давал никаких поручений?

– Нет, – качнул головой караванщик, протирая усталые глаза.

День был полон забот. Торговля удалась, однако шла чрезвычайно трудно, отбирая и силы, и время. Он не успевал более ничего делать, не мог ни о чем думать. Даже малышей проведал всего один раз. Губ караванщика коснулась улыбка, стоило ему вспомнить, какими предстали перед ним детишки, которых Шамаш решил занять рисованием: с головы до ног перепачканные разноцветными красками, со сверкавшими от восторга глазами, они все разом повисли на руках хозяина каравана, стремясь скорее показать свои рисунки.

– Мне как-то неспокойно, – взволнованный, с трудом сдерживаемый, чтобы не сорваться в крик, голос женщины заставил его вернуться в настоящее, стер улыбку, сменив ее мрачной настороженностью. – Я не видела его с завтрака, а уже время ужина.

– Может быть, он у Евсея? – Атен не думал, что брат станет вести летопись в городе, стремившемся выведать их тайну. Хотя, конечно, он понимал, что ради достоверности и памяти иногда приходилось рисковать, спеша записать новости и связанные с ними чувства сразу же, пока образы свежи и чисты.

– Нет, – качнула головой караванщица, – я уже заходила, говорила с ним. Он не видел Ри весь день…

– Рани, успокойся, – Атен коснулся ее плеча, – мы ведь в городе. Куда он здесь-то мог пропасть?

– Сати тоже нет…

– Ну, тем более! – караванщик сразу же успокоился. – Сидят где-нибудь в уголке.

Дело-то молодое…

– Хорошо, если так… Ох, Атен, – вздохнув, женщина качнула головой, – тревожно мне, сердце болит…

– А что говорят родители Сати? Может быть, им что-то известно.

– Нет. Вал расспрашивает дозорных, Сана пробует добиться хоть чего-нибудь от тихони Лани. Девочки должны были сегодня вместе торговать.

– И что говорит Лани?

– Молчит. Она не хочет выдавать подругу, думает лишь об этом и ей даже в голову не приходит, что с Сати из-за ее молчания может приключиться беда.

– Рани, – с ним подбежал Вал. – Прости, Атен, – он был так погружен в своим мысли, что не сразу заметил хозяина каравана.

– Ну, что нового?

– Дозорные сказали, что никто не покидал площади.

– Значит, они где-то здесь. Вы просто плохо ищете, – Атену не хотелось не то что верить, даже предполагать возможность того, что подростки исчезли. Шамаш ведь предупреждал его, что за детьми надо следить! И караванщик принял все необходимые меры. Ничья тень не должна была покинуть площадь. Во всяком случае, ему так казалось.

– Мы осмотрели все повозки, все вокруг, – качнул головой мужчина. – Как они могут быть здесь и ни разу не попасться никому на глаза!

– Сложно ль умеючи…

– Пожалуйста, поговори со стражами города!

– Как? Никто из нас не может покинуть площадь.

– Я не прошу тебя нарушать слово! Просто имей ввиду, если появится возможность.

– Конечно, Вал, я сделаю все, что от меня зависит. Мы найдем их… И, что бы там ни было, твоя дочка все-таки не одна, с ней Ри.

– Да… Он постарается защитить ее… Если сможет…

– Боги мне свидетели, ох и выпорю я сына, когда он найдется! – воздев руки к небу, проговорила Рани. – И не посмотрю на то, что ему остается всего лишь полгода до полноправия! Сколько седины он мне прибавил за один сегодняшний день!