Ключи покойника
Шрифт:
В офисе был еще один выход, который всегда находился в запертом состоянии, и дверь из него вела в помещение моего банка. Кроме того, внимательнее присмотревшись, можно было заметить не менее десяти маленьких камер видеонаблюдения, установленных на потолке данного помещения.
Однако странности офиса Федора на этом не заканчивались. Скрытый в полу люк закрывал узкий лаз в длинный и темный коридор шириной чуть более полуметра и высотой около полутора метров, который был прорыт между бетонными сваями фундамента здания. Этот проход вел из указанной укрепленной комнаты в маленький торговый павильон, находящийся через несколько рядов, где в полу тоже была спрятана аналогичная дыра. Эта торговая точка продавала какие-то спортивные товары и также контролировалась его людьми.
Вечером каждого дня, после закрытия вещевого рынка и ухода посетителей,
Рядовые сотрудники отделения не имели никакого представления, чем занимаются их соседи. В случае внештатной ситуации или внезапной проверки со стороны каких-либо органов полностью избежать неприятных разбирательств из-за такого соседства было нельзя. Однако по любым юридическим основаниям банк не имел прямой связи со своими соседями. Основной риск был в том, что непрошеные гости могли нагрянуть в момент пересчета соседской наличности в помещениях кассы банка. Поэтому работа производилась после закрытия операционного дня, когда все сотрудники расходились по домам, а вещевой рынок больше не работал. Руководителем кассового узла был родственник Федора, разумеется, им и рекомендованный, который производил все операции с этой наличностью.
…Ожидая встречи, я не спеша пил уже второй стакан пива, доедал гренки из бородинского хлеба, порезанные ровными дольками и обжаренные в подсолнечном масле вместе с большим количеством мелко порубленного чеснока.
Сергей приехал с пятнадцатиминутным опозданием. С ним был парень, которого я уже однажды видел у себя в банке.
– Привет, – сказал я.
– Здорово, – ответил Сергей и одновременно со своим спутником протянул руку для рукопожатия. – Извини, мы немого опоздали, пробки. Что пьешь?
– Пиво и немного водки. Пиво без водки – деньги на ветер, – ответил я и выдавил из себя что-то наподобие улыбки. – Будешь? Надеюсь, ты не собираешься сразу размахивать пистолетами?
– Пиво буду, водку – нет, – сказал Сергей.
– Девушка! – поднял руку его спутник, подзывая официантку.
– Влад, что ты орешь? Ну, правда, ведь не на вокзале же, – озабоченно буркнул Сергей и, обратившись уже ко мне, сказал: – Ладно, давай выкладывай свои предложения. Будем думать, что делать. Я Влада прихватил с собой, надеюсь, ты не против.
В этот момент подошла официантка и приняла заказ на две большие кружки нефильтрованного пива.
– Дела плохие. Я стою по платежам уже почти две недели, – несколько кривя душой, сказал я, так как банк еще осуществлял некоторые незначительные клиентские платежи.
– Ну и что делать? – спросил Сергей. – Как деньги мои возвращать будешь?
Его манера разговора всегда была незатейливой и прямолинейной. Нельзя было сказать, что грубой. Он просто очень четко и кратко выражал именно то, что хотел спросить или сказать. Подумал – спросил, еще подумал – ответил. Интонация в разговоре у него также не менялась и была всегда несколько отстраненной, при этом он очень редко смотрел в глаза собеседнику. Сергей не утруждал себя аллегориями. Он говорил то, что думал, подбирая для этого четкие определения. Для многих общение с таким собеседником было затруднительным, другие же просто считали его ужасным хамом. В наше время люди не привыкли к прямому выражению мыслей.
Вероятно, попав к Богу, он бы так же четко, по пунктам перечислил свои грехи, затем, выслушав, замечания, корректировки и добавления, сказал бы, что, несмотря ни на что, хочет проследовать в рай, так как там комфортнее, чем в аду. Я очень надеялся, что мне не придется хоть как-то прикладывать свои руки к ускорению этой их совместной встречи. Сергей всегда был мне симпатичен.
– У меня есть к тебе предложение, – сказал я. – Как я уже сообщил, ситуация в банке очень плохая. Если так пойдет и дальше, то к концу этой недели все накроется медным тазом. Сейчас у нас есть только один вариант вернуть тебе деньги.
Я готов передать ряд кредитов в оплату образовавшейся задолженности. Это будут нормальные заемщики, сроки погашения их кредитов наступают в течение ближайшего полугодия. Ты выкупишь эти активы, оплатив за счет средств, находящихся на расчетных счетах твоих компаний. Мы все проведем по бумагам внутри банка, я тебе выдам всю документацию по этим заемщикам, и делай с ними дальше что хочешь. Хочешь – жди окончания срока погашения их кредитов и получай проценты, хочешь – продавай займы дальше или договаривайся с должниками, чтобы они вернули тебе деньги раньше срока за какую-то скидку. Другого варианта забрать свои деньги у тебя нет, а если Центральный банк введет временную администрацию, то и этой возможности не будет.Сергей молча смотрел куда-то в сторону стола, где стояла кружка с его пивом.
– Ты уже показываешь картотеку на балансе? – спросил Влад.
Вопрос был очень правильный. В случае задержек платежей банк обязан на следующий операционный день отразить на соответствующих балансовых счетах суммы задержанных требований клиентов, которые и назывались картотекой, и отправить соответствующий отчет в Центральный банк. При обнаружении данного факта регулятор сразу ставит кредитную организацию под ежедневный контроль, требует огромного количества разъяснений и быстро отключает от системы электронных расчетов, без которой нормальная работа банка становится невозможной. Даже если кредитная организация вдруг сумела в короткое время переломить ситуацию и ликвидировать все задержки платежей, то последствия балансовой картотеки еще долго мешают жить, а отношения с Центральным банком портятся окончательно и бесповоротно. Таким образом, хоть это, несомненно, не является законным, банки всеми правдами и неправдами стараются не отражать просрочку на соответствующих счетах картотеки, пряча ее на других балансовых позициях.
– Еще нет, но так долго продолжаться не может, – ответил я.
– Говоришь ты, конечно, правильно, но зачем мне кредиты? Мне мои деньги нужны. Продай сам кредиты кому-то другому и верни мне бабки, – сказал Сергей. Голос его был нарочито безучастным.
Влад молча пил пиво.
– А может, твой акционер денег в банк вольет? – продолжал Сергей.
– Я этого жду уже не менее полугода. Сотню раз говорил ему, что надо либо деньги возвращать, которые он раньше из банка вынул, либо искать нового инвестора и продаваться.
– Так, а он что?
– Да ничего. Деньги в банк не заводит, покупателя на банк не ищет и уже больше недели вообще куда-то пропал из эфира. Если в банк сейчас не зайдут средства, то он через пару недель потеряет лицензию, а я огребу все дерьмо как единоличный исполнительный орган.
Сергей не поднимал глаз от кружки с пивом, из которой он сделал только один глоток и теперь двигал ее по столу, описывая донышком окружность и наблюдая, как меняются следы от осевшего с кружки конденсата.
– Подожди, Сережа, – сказал его подчиненный. – А что с банком-то произошло? В чем проблема? Куда наши деньги делись?
– В банке уже почти пять месяцев действуют ограничения на привлечение средств физических лиц, введенные Центральным банком. В конце прошлого квартала они нам запретили также обслуживать счета корпоративных клиентов, не являющихся акционерами. Помнишь, когда ты открывал у меня счета своих компаний, мы кое-что мудрили с разными документами, по которым эти фирмы получили в свое распоряжение по одной акции банка? Чтобы иметь возможность легитимно работать дальше, я придумал схему, при которой каждый важный для меня клиент оформляет с нами специальный договор, согласно ему по установленной цене продавалась одна акция банка с обязательством ее обратного выкупа, то есть по сути делалась сделка РЕПО. Он вносился в реестр акционеров и проходил уже по всем отчетам как акционер, то есть выпадал из перечня обычных клиентов, что, в свою очередь, согласно имеющимся предписаниям, законно позволяло нам продолжать с ним вести обычную работу… Я также разрабатывал аналогичный инструмент для частных вкладчиков. На прошлой неделе должен был быть введен новый вклад «Акционерный», в условиях которого прописано, что вместе с договором о банковском вкладе клиент получает сертификат, в котором указывается, что он является обладателем одной привилегированной акции нашей кредитной организации. Такие меры позволяют в рамках закона продолжать функционирование банка в условиях максимально жестких ограничений, параллельно работая с Центральным банком в направлении отмены введенных им предписаний.