Чтение онлайн

– Но, матушка, ей, кажется, необходима помощь, - раздался робкий голос одной из послушниц.
– Эта кровь на полу... разве она не из раны на её голове?

– Если она разбила голову, рану забинтуют. Но это не спасёт сестру Ирис от наказания, которое она заслужила своим возмутительным поведением, - бесстрастно заключила настоятельница.

Этот разговор закончился тем, что девушку бросили в подвальную келью – испытанное средство наказания для лодырей, грешниц и непослушных. Разбитую голову ей всё же промыли и забинтовали, но в остальном на снисхождение или сострадание рассчитывать не приходилось.

Последнее, что запомнила Ирис перед тем, как её сознание заволокло спасительной туманной пеленой, это то, как закрылась тяжёлая дубовая дверь и заскрипел ключ в огромном проржавевшем замке.

Глава 2

Месяц

взошёл на звёздное небо, и в его серебристом свете чётче обозначились очертания зубчатых стен и остроконечных башен, над которыми возвышались знамёна с гербом правящей в Ареморе династии. С высоты королевского дворца на долины и покрытые лесами холмы гордо взирали каменные драконы с распростёртыми крыльями – символ могущества и мудрости ареморских правителей. Мощная цитадель, внутри которой находился дворец, располагалась на крутом берегу Брасиды, так что её стены омывались водами самой могучей в королевстве реки. Из цитадели на берег вёл арочный выход с опускавшейся решёткой, от которого был переброшен вниз, на пристань, подъёмный мост. Этот мост легко убирался в случае надобности, и доступ внутрь цитадели становился невозможен. С довольно просторной площади перед замком, называемой Дворцовой, было два входа: один – в почётный двор, где король принимал чужеземных послов и устраивал парады; другой – в самую неприступную часть цитадели, где размещались покои королевской семьи. Вдоль стен, кое-где покрытых пятнами моха, цепью растянулись лучники из службы резиденции, оберегавшие покой правителя и его близких. Однако в эту ночь покоя во дворце не было.

Узкий проход, который вёл в спальные покои короля, слабо освещался пламенем факелов, вставленных в настенные скобы. В полумраке бесшумно сновали тени, одна за другой исчезавшие в огромной комнате, где на широком роскошно убранном ложе возлежал король Аремора. Помимо супруги правителя, Розмунды, выслушать последнюю волю умирающего пришли его приближённые: племянник Рихемир, сиятельный герцог Вальдоны; канцлер Вескард; Великий мастер-приор Тарсис; а также Раймунд Блокула, граф Монсегюра, он же родной брат королевской супруги. Позади, в глубине опочивальни и у двери, толпились придворные чиновники, почти вся высшая знать королевства и феодалы помельче.

Ближе всех к королевскому ложу находился мастер-приор Тарсис, знаменитый своим даром предугадывать людские судьбы. Ему шёл уже девятый десяток, он пережил двух королей и ухитрился при этом угодить каждому из них. Теперь на его глазах уходил в мир предков третий, и особенно любимый им, король – король Фредебод.

Долгое время в спальных покоях царила напряжённая тишина – никто из присутствующих не решался заговорить первым. А может, этим горестным молчанием близкие правителю люди хотели показать ему свою скорбь, чтобы умирающий запомнил их преданность ему в последние часы в этой жизни и чтобы потом в другой, загробной, отблагодарил их по заслугам. Ведь, по старинным поверьям ареморов, при жизни король был близок могущественным небожителям, а после смерти и сам становился одним из них.

Фредебод, укрытый пышным одеялом из золотой парчи, обводил стоявших у его ложа людей затуманенным смертельным недугом взглядом. Его бескровное лицо казалось погребальной маской; мерцающий в зловещем полумраке свет факелов превращал королевскую опочивальню в преддверие гробницы. Король долго молчал, разглядывая собравшихся вокруг его смертного одра приближённых; колеблющееся пламя факелов выхватывало из мрака то одно, то другое лицо.

Розмунда, высокая женщина в расцвете лет, с прямой спиной, с лицом странным, но притягательным: высокий белый лоб, над которым неизменно вздымался начёс тёмно-рыжих волос, длинный нос с горбинкой, маленький подбородок и яркий рот со слишком выпуклой капризной нижней губой. Брат королевы, Раймунд Блокула, такой же высокий, длинноносый, с глазами, полными хищной зоркости, осторожный и хитрый как лиса. Канцлер Вескард, с широким лицом, на котором лежала печать горечи познания, с вечно опущенными, как будто в бесконечной скорби, уголками губ; сын бедного землепашца, этот сдержанный и угрюмый человек достиг вершины власти упорством и твёрдостью характера. Великий мастер-приор Тарсис, с плешивой головой, но на удивление густой, хотя полностью седой бородой, с мягкими морщинами, с хитроватым и ласковым прищуром глубоко

посаженных тёмных глаз. И, наконец, ещё один отпрыск королевского рода – герцог Рихемир: светлые мягкие, как шёлк, вьющиеся волосы, гладко бритые щёки, крупный крючковатый нос, толстые губы сластолюбца.

Но вот Фредебод заговорил, и его подданные ближе придвинулись к подиуму, на котором стояло королевское ложе, придвинулись, дабы не пропустить ни единого слова из последней речи правителя.

– Сонм небожителей зовёт меня к себе, и скоро я покину вас. Все вы верно служили мне с того дня, когда я был коронован на престол Аремора после трагической гибели моего отца. Видно, моё правление было угодно небесам и народу: урожаи были щедрыми, люди не голодали и не поднимали бунты против своего короля. Чтобы сохранить мир на нашей земле, я старался дружить с соседними державами и племенами. Но теперь я ухожу, и моему народу нужен новый мудрый правитель, а моей стране – надёжный защитник её рубежей... – Фредебод умолк, глубоко вздохнув.

Было заметно, что последние слова дались ему с трудом: как будто ему было очень неприятно говорить о своём преемнике.

В покоях снова повисла тишина, накалённая ожиданием главных слов завещательной речи умирающего короля. Его племянник Рихемир подался вперёд всем телом; королева Розмунда закусила нижнюю губу, ноздри её длинного носа нервно подрагивали; её брат Раймунд Монсегюр глядел на короля исподлобья; канцлер Вескард насторожился; и лишь мастер-приор Тарсис оставался внешне спокойным, хотя душа его была полна смятения. Приближённые замерли, даже дыхание затаили в ожидании слов, от которых зависела судьба каждого из них.

– Я не имею престолонаследника, ибо супруга моя не подарила мне ни сына, ни даже дочери. Я глубоко сожалею об этом.
– Король перевёл дыхание и продолжил: - Но род моих славных предков, древняя Ареморская династия не прерывается на мне. К счастью, у меня есть племянник...

Фредебод не договорил – его прервала Розмунда, воскликнув:

– Мой государь, но вы забыли, что у вас есть коронованная супруга! Или я уже не королева?!

Вместо короля ответил канцлер Вескард:

– Аремору нужен король, мудрый и сильный воитель. Женщина не может и не должна править великой державой, ибо ум и сердце её слабы и легко поддаются соблазнам.

Розмунда бросила на канцлера испепеляющий гневом взгляд, но так ничего и не ответила: всё равно её никто бы сейчас не поддержал. Даже её брат, который, хотя и грезил властью, предпочитал плести интриги не в открытую, а в тесных и тёмных дворцовых коридорах.

– Слушайте мое последнее волеизъявление, - снова раздался слабеющий голос короля. – Я, Фредебод, король третьей Ареморской династии, правитель Аремора, благословляю на престол королевства своего племянника Рихемира, домената славного герцогства Вальдоны. Готовы ли вы, мессир Рихемир, взять в свои руки власть над королевством, созданным и возвеличенным нашими предками?

Рихемир, которого в этот миг распирало от гордости и чувства собственной значимости, выступил вперёд, выпятив грудь.

– Я готов к любым испытаниям, мой государь! – торжественно заявил он и отвесил королю низкий поклон, широко взмахнув рукой.

Фредебод одобрительно кивнул и тихо произнёс:

– Отныне судьба Аремора – ваша судьба, мессир.

Затем он прикрыл глаза ладонью, давая понять, что больше не в силах говорить, но никто из стоявших у ложа не сдвинулся с места. И только двое с трудом удерживали себя подле умирающего: королева Розмунда, уже не таившая полного ненависти взора, и Рихемир, сгоравший от нетерпения принять долгожданную власть. Но король был ещё жив, и они опасались его гнева.

– А теперь оставьте меня, - Фредебод наконец произнёс слова, которых от него ждали. – Я должен с честью уйти из этого мира.

Повинуясь его приказу, приближённые согнулись в глубоком поклоне и затем, пятясь, друг за другом покинули королевские покои.

– Я желаю говорить с мастером Тарсисом, - стоном прозвучал в тишине голос короля.

Мастер-приор остановился у порога, пропуская Розмунду. Выходя из опочивальни, королева бросила на него взгляд, полный злобы и гнева.

– Мессир, я хочу не только исповедоваться вам, - заговорил Фредебод, когда они со стариком остались одни, - но и обратиться к вам с просьбой. Считайте, что это моё истинное последнее волеизъявление, и поклянитесь, что исполните его любой ценой.