Ключи мира
Шрифт:
Подойдя вплотную, я лишь шею вытянул, заглядывая на ту сторону.
И хмыкнул. Тут же почувствовал слабый рывок и, прошептав «говори», услышал любопытное:
— Что там?
— Пастораль какая-то…
Насчитал я домов тридцать, насколько увидел. Крепкие, из дерева, и все с подобными черепичными крышами, как и стоящий ближе всего — тот, который виднелся из-за забора. Даже то, что я опознал, как сарай, имело весьма приличное покрытие. Расстояние между домами довольно большое, соединены они были утоптанной дорогой, местами выложенной плоскими камнями.
Двух и трёхэтажные строения выглядели бы весьма современно,
Вдоль дорожек стояли фонари, внутри которых горел огонь. Эфирный огонь, что показательно. То есть либо внутри поселения магия не сбоила, либо они периодически оставались без освещения.
Палисадники, лавки, огороженные клумбы и фонтан! Почему-то он меня больше всего смутил в этом картине. Небольшая площадь, вымощенная полностью и невысокий каменный фонтан, откуда доносилось журчание воды.
Чуть дальше виднелись ворота, возле которых дремали двое стражников. В такой же одежде, как и те, кого мы видели, но вооружённые длинными пиками. Сейчас оружие служило спящим удобным упором.
В одном из домов горели окна. Судя по всему, это было что-то вроде городского центра или таверны. А может, всё вместе. Оттуда и шли голоса.
Кратко описав Тимофею увиденное, я прислушался.
Сначала мне показалось, что язык мне неизвестен. Но с каждой секундой я всё больше улавливал знакомых слов. Отрывистые фразы, наконец, сложились в моей голове.
Рыжий снова задёргал меня за рюкзак.
— Подожди, — сказал я, предельно напрягая слух.
Раздался взрыв хохота и за ним громкий уверенный голос:
— Да вы просто настоящего севера не видели! Тут так, баловство. У нас в Поморье и летом снег выпасть может, а зимой солнце на месяц вообще уходит! Зато летом два месяца без устали светит, есть такое. А вы — климат, сырость…
— Ну так и нас снег летом может… — робко возразил кто-то.
— Разве ж это снег? — прогремел первый. — Выпадет пару вершков, так сразу стихийники налетают и давать растапливать. У нас и с аршин преградой не считается.
— Ты уж не заливай — аршин! — вступил третий голос, увесистый бас. — Если по пояс снега выпадет, только ходы копать.
— Кому по пояс, а мне по… — захохотал рассказчик. — На севере только такие великаны, как я, и живут!
Прозвучал звон посуды, последнее явно было принято за примирительный тост.
Я озадаченно повернулся, на время отцепил от себя Тимофея и прислонился к забору. Ладно, язык оказался самым что ни на есть нашим. Но, судя по весёлому обсуждению, отдыхали там вовсе не дикари-затворники.
— Ничего не понимаю… — пробормотал я.
— Так, может, и нет этих беспутцев, а? — предположил парень. — Обман это всё вообще.
Но людей с необычной внешностью-то я видел. Да и те, что спали на посту, тоже выглядели аналогично. Даже если предположить какую-то иллюзию, которую я вообще никак не мог различить, то к чему им она внутри? Нет, версия логичная, но совершенно неправдоподобная. Если это наши, то вряд ли они стали бы обманывать целую делегацию, в основном из своих и состоящих.
Да и магия! Корешки, передаваемые шаману, точно надувательством не были. Как и вся история рода, которой гордились и передавали из поколения в поколение. Чересчур долгая кампания вышла бы.
Хотя эта версия весьма подходила для объяснения
молчания…— Нет, — всё же покачал я головой. — Ерунда какая-то. Должно быть другое…
— Господа! — раздался новый голос. — Время позднее уже, предлагаю расходиться.
Я прильнул обратно к забору, едва его не повалив. А вот этот голос мне был хорошо знаком! Казаринов! Никаких сомнений, что это молодой теневик. Нашёл!
— Миша, — улыбнулся я и тут же нахмурился.
Какого чёрта? Его с ног сбились искать, а он здесь весело время проводит.
Бросив взгляд на ворота, я прицепил обратно рыжего и направился в их сторону.
— Придётся всё-таки заглянуть на огонёк, — обозначил я свой план.
Тимофея можно оставить снаружи, опасностей для него здесь не было, разве что снова перебрать с настойками. А вот у меня возникло ещё больше вопросов, и в первую очередь к Михаилу.
Вежливо постучав, я стал дожидаться ответа. С той стороны послышался стук — проснувшиеся стражи уронили копья. Раздался встревоженное перешёптывания и скрипнула отворяющая створка…
Глава 10
Высунулись оба стражника. Их лица были крайне удивлёнными. Повисло неловкое молчание. Только Тимофей тихо шуршал в высоких кустах малины, где я его спрятал. Похоже, что рыжий учуял ягоды и теперь уплетал неожиданное угощение.
— Доброй ночи, — улыбнулся я.
— Д-д-доброй, — испуганно ответил один из них. — Вы о-о-откуда?
Я обернулся, вдруг за моей спиной ещё что-то появилось. Уже ничему бы не удивился. Но там всё так же темнел спокойный лес, а невдалеке журчал ручей.
— Оттуда, — ёмко объяснил я и махнул рукой на дом. — Я к своим.
— А-а-а, — то ли понимающе, то ли ещё более ошарашенно протянул стражник. — П-п-проходите т-т-тогда.
Бедолага, нелегко с таким заиканием жить. Если магическое, то вообще не лечится. Отчего-то такой дефект вообще не поддавался целителям, даже если попытаться избавить сразу же после происшествия. Да и немагическое сложно давалось исцелению даже высокоранговым магам.
Был у меня знакомый, в моменты волнения начинал заикаться. Не так сильно, но заметно. И чем больше он старался исправить это, тем становилось хуже. К лекарям не ходил при этом, стеснялся. Уж не знаю, чем думал наш общий приятель, но решил он «вылечить» недуг старым народным средством. То есть подстеречь и испугать. Закончилось весьма плачевно — один обгоревший и тоже заикающийся, а второй с такими речевыми проблемами, от которых вообще было не избавиться. Знакомый тот совсем говорить перестал, но зато заматерел так, что никто к нему больше не совался. Что, впрочем, никак не помешало ему найти славную девушку, способную говорить не только двоих, а за десятерых. Сыновья статью в отца пошли, и у них проблем с речью не было, ко всеобщему счастью.
Может, у беспутцев это особенность такая? У всех. Поэтому и молчаливые, потому что стесняются. Версия так себе, но какая уж появилась.
Я благодарно кивнул мужчинам, на всякий случай прекратив общение, и направился к дому.
Несмотря на предложение Казаринова, расходиться присутствующие явно не собирались. Из приоткрытого окна слышалось негромкое пение — вроде одной из дорожных баллад о путнике, которого дома ждут, а он всё шляется по свету.
Раздавался и негромкий храп — кто-то устроился на ночлег прямо там.