Ключ
Шрифт:
Поднявшись с топчана, Рокти замерла посреди караулки, оглядываясь. Сделала шаг и прислонилась к двери, потому что ощущение это шло откуда угодно, но только не снаружи.
Она заслонила собой тоненький и блеклый лучик света, и если до этого она могла ещё хоть что-то рассмотреть, то теперь тьма сгустилась окончательно. Так, что даже её великолепное ночное зрение не могло ничем помочь.
Она закрыла глаза, и ощущение усилилось. Казалось, оно приближается. Она следила за ним до тех пор, пока не поняла — всё, здесь.
— Кто здесь! — воскликнула
— Не бойся, — ответили ей.
Ответивший стоял напротив, был не выше неё ростом, пожалуй, даже чуть ниже, и говорил приятным мужским голосом. Она чуть сдвинулась, пуская в комнату тонкий лучик света, пытаясь рассмотреть, кто появился вдруг в караулке.
Маленький плотный коротышка с окладистой бородой стоял, уперев руки в бока, и рассматривал её так, будто замечательно видел даже в самой полной темноте.
— Меня зовут Калкулюс, — сказал он. — Я комендант замка.
— Домовой? — спросила Рокти, сообразив, что вышел он прямо из стены.
Тот не ответил. Просто стоял и смотрел. Рокти почувствовала себя неуютно. Но молчала, опасаясь выдать свое беспокойство. Опустила ногу, разжала кулаки.
— Идём со мной, — сказал он, наконец.
— Куда? — спросила она, обрадованная и удивленная. Обрадованная тем, что сможет выбраться из под стражи, удивленная тем, что вдруг кому-то понадобилась.
— А ты хочешь остаться здесь? — он усмехнулся и протянул ладонь.
Она несмело коснулась кончиков пальцев и испугалась окончательно.
Она ощущала его. Но не могла видеть. Видеть так, как умеют только ктраны. Она впервые в жизни не знала, можно ли доверять незнакомцу. Любое живое существо должно было бы ответить ей, но она как-будто трогала камень.
Это было странно. Но, пожалуй, не страшно. Они притёрлись друг к другу. Они с самого начала были похожи, а теперь стали единым целым. Древним и мудрым, юным и диким. Одиноким. И жаждущим жить.
— Всё хорошо, — дробилось в ушах эхом.
— Да, — ответил он, открывая глаза. И временно потерял ориентацию. Два тела воспринимались теперь как одно. Он зажмурился, испугавшись. Попробовал пошевелить рукой и понял, что у него теперь четыре руки, четыре ноги и две головы на, казалось бы, одном теле. Теле, которое было изранено сплошь. Теле, которое крутило от боли, страха и голода.
— Я! Мы! — закричал он и забился в истерике. — Я! Мы! Я! Мы!
Невероятным усилием воли ему удалось подавить приступ. Он хватал воздух ртом, чувствуя странную смесь — йодистый свежий бриз и полынный сухой ветер. Всё это заняло некоторое время.
— Ну, вставай, я держу тебя, — Аврора поднимала его, придерживая за локоть. Тянула вверх за шиворот.
— Идём, — Ведьма, подхватив под мышки, поставила его на ноги.
Он едва не упал. Инстинктивно впился в них руками. Всеми четырьмя руками. Схватил Аврору за плечи. Обхватил Ведьму за колени. Воин шёл к лежащей на земле
старухе, а корабли у входа в гавань обстреливали город. Полыхающий город двоился в глазах. Он видел его с Юга и Востока одновременно.— Я держу, держу, — сказала Аврора.
— Ну, тише, тише. Всё закончилось, всё хорошо, — Ведьма гладила его по голове.
Он попробовал пошевелить пальцем одной, другой, третьей руки. Это удалось ему. Он попробовал выполнить два одинаковых действия, и справился. Он попробовал скрестить пальцы на одной руке, сжать в кулак на другой и встряхнуть ладонью третьей. Это было много сложнее. Но у него все-таки получилось. Он попробовал разжать впившиеся в плечи Авроры пальцы, стать на ноги самостоятельно — хотя бы одной своею частью.
— Сажай его в карету, — Воин стоял, возвышаясь на недосягаемую высоту, старуха казалась совсем маленькой в его руках. Рядом, подпрыгивая, тёрся о сапоги Марка огромный чёрный кот. — Отвезешь их к себе. Будешь смотреть за Старухой. Сделай для неё всё, что можно, Наина. Она должна… должна жить до тех пор, пока не закончится Путь.
— А ты? А все остальные? — Ведьма всё гладила его по голове.
— Это мой город, и я не допущу бесчинства на улицах. Остальные идут со мной. Чем скорее мы управимся со всем этим, тем скорее покинем столицу. Путь должен быть завершен. — Воин шагнул мимо, начал спускаться с холма.
Он кинулся за ним, упал, запутавшись, покатился. Это заставило его покачнуться и вновь вцепиться в Аврору.
— Марк! — крикнул он тонким мальчишеским голосом.
— Марк! — раздалось хрипло. Это тоже был его голос, голос того, кто когда-то, невероятно давно был Сетом.
Аврора заглядывала в глаза искательно. Она хотела помочь. На ресницах дрожали слёзы. Он улыбнулся и погладил её по растрепавшимся волосам.
— Марк! — закричал Рато, кинувшись за ним. Воин обернулся.
Мальчишка будто бы разучился ходить. Совсем. Ноги заплелись одна за другую, он покатился кубарем. Крыса в панике брызнула вон из-под рубашки. Воин стоял, медленно съезжая по скользкому, гладкому склону холма вниз и глядел, как Крысёныш поднимает голову. Странная улыбка коснулась его губ и, протянув руку, он провёл ладонью по воздуху.
Марк тряхнул головой.
Развернувшись, быстро сбежал по склону холма. Карета стояла распахнутая — он осторожно уложил Старуху на подушки и поспешил назад.
Когда Воин скрылся с глаз, он не смог сдержать досады. Слёзы брызнули из глаз.
— Сет! — воскликнула Аврора, и две дрожавшие слезинки сорвались с ресниц.
Он рыдал, и ничего не мог с собой поделать. Ребёнок в нём заходился плачем, не в силах сдерживать эмоций.
— Ну! — Марк поднял голову за подбородок, посмотрел в глаза. — Хочешь помогать мне, Первый?
Он закивал мелко. Всхлипнул и успокоился.
— Ты играешь с огнём, Воин. — Горбун стоял поодаль, смотрел брезгливо. — Пусть Ведьма забирает его и приглядывает за обоими.