Ключ
Шрифт:
Он скоро провел его дворцовыми лабиринтами, выбирая самые глухие закоулки — гвардейцы у приемных покоев и так уже провожали его чересчур недоуменными взглядами.
Мальчишке не нашлось бы места на кухне. Марк был готов биться об заклад — повара не понаслышке знают маленького уличного воришку. Казармы годились еще меньше — причуды главнокомандующего и без того были у всех на устах, а капралы обсуждали лишь «этого неуклюжего ротозея из разбойников», а вот конюшня… конюшня подходила, как нельзя лучше.
Мальчишка-грум, внучатый племянник старого конюха Гната, обрадовался Крысёнышу. Слишком юный, чтобы держать себя на равных с прочими парнями, он
— Научу, — обрадовано тараторил Иванко, — разговаривать научу, даже читать. А хотите счету?!
— Учи-учи, — отмахивался Марк, глядя, как без всякой опаски вертится меж копыт Рато, и лошади доверчиво тянутся к бритой макушке. — Дядьке скажи, пусть тебя без нужды не дергает, вот она теперь — твоя основная обязанность.
Он повернулся, было, уходить, как был пойман за руку:
— Генералиссимус…
По тому, как дышал мальчик, как краска заливала его уши и шею, Воин угадал серьезное дело и обернулся, поднял подбородок еще не решившегося на откровенность юнца, заставляя того смотреть прямо. Это подействовало.
— Марк, — повторил мальчишка уже более решительно, — нынче утром во дворец прибыла Ведьма, а с ней охрана… охранница, — поправил он себя.
Марк ждал, догадываясь уже, о чем хочет сказать подросток.
— Вам не докладывали, должно быть, — он снова сбился с официального тона, — да никто и не знает, наверное, но целый час она провела где-то во дворце без всякого разрешения и присмотра.
— Она? — переспросил Марк, чтоб не выдать свою осведомленность.
— Ну, то есть не Ведьма! Её ктран!
— Ты ведь, верно, подумал, что, раз ктраны живут почти на границе…
— Ну, да, — грум покраснел еще мучительней.
— Ты молодец, — похвалил Марк, — никогда не стоит доверять незнакомым людям. Что же касается ктранов — они чтут договор. Я нынче сам отправил её домой, дав в сопровождение двух гвардейцев, — добавил он, чтоб окончательно успокоить парнишку, и был прав. Улыбка, сверкнувшая на его загорелом лице, показывала, что старый дед Гнат, видно, не раз рассказывал о былых приграничных стычках и о той великой услуге, которую столетиями ктраны оказывали Далиону.
Этот эпизод, однако, напомнил Воину о других незавершенных делах, и скоро грум подвел к нему оседланного жеребца. Крысёныш насторожился было, вскочив по своему обыкновению на калитку стойла, но Воин велел ему оставаться в конюшнях, и тот послушался.
Солнце с ясного небосклона жарило вовсю. Хотелось бы верить, что именно поэтому я так взмок под стеганой кожанкой. Волосы под шлемом липли ко лбу, щекотали шею, я пожалел вдруг, что не обрезал своей шевелюры.
— Алан, — я кинул пробный камень.
— Идём, — он развернулся, направившись к засыпанной белым песком площадке для поединков. — Думаю, начнем с простого гвардейского клинка. Времени не так уж много, я должен научить тебя хоть чему-то.
Я не поверил этому спокойному, деловому тону. Я уже достаточно знал своего случайного напарника, чтобы понимать, он может и не убьет меня… но наверняка покалечит.
— Алан, не сходи с ума, — мне все же пришлось пойти за ним, просто чтобы не орать через весь плац. Идея с признанием, позволившим бы взять в свои руки хоть какую-то инициативу, уже не казалась мне столь удачной.
— Боишься? — бросил он через плечо со злой усмешкой.
— Алан! — я встал, решив, что не позволю больше вертеть собой всем и каждому.
Что-то в моем тоне заставило его остановиться. — Ты можешь убить меня прямо здесь, или покалечить так, чтоб я не смог больше жить и радоваться жизни. — Он ждал продолжения, щурясь на бьющее прямо в лицо солнце. Я подавил желание скрестить руки на груди, но заткнул большие пальцы за ремень перевязи, и медленно пошел к нему навстречу, — Алан, когда короля зарежут в его покоях, — он дернул уголком рта, и я продолжил с нажимом, не дав ему перебить, — а это непременно случится в первую же ночь празднеств, будет уже всё равно, кого именно провозгласят сводным братом Ллерия и посадят на трон править. Ты поручишься, что я не сын Августа, зачатый тридцать лет назад на границах Пустошей? Выйдешь перед смятенной толпой, которой, так же как тебе, нужен король?Теперь мы смотрели глаза в глаза друг другу, и я, наконец, увидел в его взгляде понимание.
— Ты… Ты-то как ввязался в это?…кто? — Его ярость вспыхнула с новой силой, — кто посмел? Вадимир?…Марк?!
— Не Марк! — поспешил я пресечь подозрение. Я ни разу не слышал, чтобы хоть кто-нибудь из заговорщиков упоминал его имя, хотя до сих пор не мог понять, какие виды имел на меня главнокомандующий. Предательство далось не легко. — Вадимир… и прочие.
— Кто? — его голос был тих и не оставлял сомнений в последующих действиях.
— Алан! Алан, остынь! — Я до смерти боялся, что вот сейчас он сграбастает меня за ворот и начнет тормошить как тузик грелку. — Думай, дубина! Думай! — я рявкнул на него так, что он отшатнулся. — Ну, назову я тебе десяток имен. Что? Дальше что?!
— Пытать, — ответил он как нечто само собой разумеющееся.
Меня замутило.
— Алан, так нельзя, — я отмел сиюминутный порыв объяснить, почему нельзя, поспешил продолжить, — нельзя. Разве армия довольна королем? Тихо! — прикрикнул я, видя, как он вновь начинает закипать, — тихо, дай сказать. Ну, побежал ты к кому надо… к Марку тому же, например. Ну, пойдет он на доклад Ллерию, заложит всех с потрохами, — он снова поморщился, но не стал перебивать, — ты думаешь, король останется благодарен?
— Разве нет? — простодушно удивился младший сын провинциального барона.
— Нет! — снова рявкнул я. Меня начало бесить это детское простодушие. — Нет. Помяни мое слово, вы же еще виноваты и выйдете. Смотри, — я приобнял его за плечи, увлекая за собой. Шевеление извилин зудом передалось на ноги. Он пошел послушно, как теленок, заглядывая мне в рот. — Марк был главнокомандующим еще при Августе, при королеве-покойнице. Короли умирают, генералиссимус остается. Меня ничуть не удивляет та неприязнь, что Ллерий испытывает к армии. — Кажется, все мои слова были для Алана настоящим откровением. — Не знаю, о чем себе думает главнокомандующий, но именно он — источник всех ваших бед. Ей богу, ему бы следовало уйти на покой, после стольких-то лет службы… — мысль заставила меня замереть на полушаге. Прослужив в Далионе более полувека, Марк вовсе не был стар.
— Ну? — Алан жадно слушал, явно не заметив так насторожившего меня факта. Что же это за морок такой, спросил я себя, глядя в ставшее совсем юным лицо напарника. Сорокалетний Изот выглядит старше, чем Марк!..в свои как минимум семьдесят. Вспомнились вдруг слова Калкулюса о том, что Ведьма наверняка была любовницей генералиссимуса. «А ведь Калкулюс по крайней мере так же стар!» — это давало некоторый простор для исследований. Обо всем можно было расспросить гнома. Я встряхнулся, возвращаясь к насущным проблемам.