Ключ от радуги
Шрифт:
— Да она все сонная. Я начинаю говорить, а она уже спит.
— Вот видишь, какой хороший отвар, меня еще бабушка травы подбирать учила.
Кайте пришлось открыть глаза, что-то ее разбудило. А вот опять, это малыш решил порезвиться. Интересно, это у всех так, или ей такой шустрый достался. Должно быть мальчик, если так ножками перебирает.
Пить, как же хочется пить. Кайте потянулась к чашке, но там оказался отвар. Нет, хватит, сколько можно спать. И так уже сколько проспала. А действительно, сколько? Зарядил обычный осенний дождь, не разобрать утро сейчас или вечер. Как здесь темно и сыро, а что же будет зимой? Она поднялась, оделась. На столике под салфеткой лежали мармеладки из вечерницы. Это Берни положил, наверняка. Берни,
Она пробралась на кухню, смиз Тайре была на боевом посту.
— Смиз Тайре…
— Девонька, ты встала…тебе лучше? — Кайте схватила кувшин, в котором оставался настой утреницы с мятой и не найдя кружки стала пить прямо из него.
— Да…все в порядке. А нет чего-нибудь…
— Вкусненького? Скоро ужин будет готов. Если только пирожка, выбирай, — Кайте взяла с капустой, — А сейчас пойди-ка ты погуляй. Смотри, вон и дождь кончился…. Тебе и лекарь велел воздухом дышать, а не сидеть тут у меня в чаду, в дыму! Вот, накинь мой плащ.
Кайте, по привычке крадучись, вышла через боковую кухонную дверку. У ворот стоял садовник и разговаривал с кем-то из усадьбы напротив.
— Что-то у вас тихо.
— Так хозяин уехал.
— А куда, далеко?
— Да кто ж его знает, но, видать, далеко. И рыжую свою забрал, хоть она и нездорова. Сестрица его хотела возразить, но разве его переспоришь. «Я сказал! «- и точка.
— Думаешь наш лучше? Ваш еще что-то говорит, а наш, молча, как глянет, Гаарх и тот заикаться бы начал.
— Наш-то еще молодой, у нас все это впереди. Кстати, и ваша скорпионша тоже с ними.
— Странная компания, что-то я в толк не возьму, чего они вместе шатаются.
— Да кто ж господ разберет? А эти еще и ведьмаки.
— Это точно, чем от них дальше, тем лучше.
У Кайте что-то задрожало внутри как осенний лист на ветру.
«Нет, только не думать о нем. Нельзя! Чем дальше, тем лучше», — повторяя про себя последнюю фразу, она постаралась побыстрее скрыться в заброшенной части сада. Там был старый пруд, над ним низко склонялось древнее дерево. Вот на этом склоненном стволе у самых камышовых зарослей можно было посидеть. С наникших над водой ветвей ветер срывал медно-желтые узкие листочки и кружил их по воде словно рыбок. Близкий шорох заставил ее вздрогнуть. Это был Берни, один из немногих людей, которых она не боялась.
— Кайте! Ну, наконец, я тебя нашел, далеко ты забралась.
— Здесь тихо, никого нет.
— Можно я с тобой посижу? — И не дожидаясь ответа, забрался на ствол с другой стороны, чтобы быть лицом к ней.
— Так я наверно пойду, скоро ужин. А то все съедят, ты же знаешь как у нас.
— Не бойся, поужинаешь со мной, мой ужин они не съедят.
— Мне не положено, мне нельзя с тобой туда…
— Со мной, — он дождался, когда она поднимет на него глаза, — как раз со мной можно.
— Но как же… ведьма!
— Да прекрати ты всего бояться, тем более этой ведьмы. Ее сюда в гости пригласили, она тут не хозяйка — запомни. И нет ее сейчас, уехала она, — и помолчав немного, добавил, — А потом мы перенесем твои вещи.
— Зачем? Куда?
— Ко мне конечно, в мою комнату.
— Но…
— Никаких «но». Хватит тебе жить в бывшей кладовке. И…, - он слез со ствола и встал перед девушкой, — и я хочу, чтобы ты жила в моей комнате. Я хочу, чтобы ты была со мной. Я серьезно.
— Берни, но я ведь…, - и она заморгала глазами, собираясь в очередной раз заплакать.
— Ну вот, опять…прекрати реветь! И что, ты? Ты же меня не обманываешь. Ты вообще ни в чем, ни перед кем не виновата, и ни кто тебя упрекнуть не может. И к этому вопросу больше не возвращаемся.
Берни
присел перед ней на корточки, чтобы заглянуть в ее настойчиво опущенные глаза. Потом он склонил свою большую темноволосую голову к ее ладоням, сложенным на коленях, ткнулся в них губами и слегка приблизил Кайте к себе. Щека коснулась ее начавшего обозначаться живота, Кайте мелко дрожала, как водная рябь под унылым осенним ветром. Вдруг Берни почувствовал легкий толчок, или ему показалось. Нет, вот опять что-то толкнуло его в скулу, ну конечно же!— Эй, приятель! — Берни как бы обращался к ребенку, — Ты что, не хочешь со мной свою мамку делить? А я думал, мы с тобой подружимся. Вместе веселей, поверь, я знаю.
Берни снова посмотрел Кайте в глаза, наконец-то она улыбнулась.
— Ну, пойдем, а то совсем стемнеет, и мы дорогу не найдем.
Надо было пройти через кухню, чтобы вернуть кухарке ее плащ. Там вечером полно народа, все сидят и обсуждают за ужином свежие сплетни. Берни знал это, а еще он знал, чтобы прекратить все разговоры раз и навсегда, надо сразу дать все и всем понять. Кайте опять стеснялась, хотела спрятаться.
— Нет, — решительно заявил Берни, — ты со мной, и, пожалуйста, не позорь меня перед ними. Не дрожи и не опускай глаза. Можешь пока ничего не говорить, все, что надо я скажу.
Они вошли в кухонную дверку, Берни повесил плащ смиз Тайре в закуток. Вся обслуга была на месте, все уже вытянули шеи и раскрыли рты в ожидании события. Берни обняв Кайте за плечи, прошел с ней через кухню к выходу в коридор. Да, для нее это было как сквозь строй, но это надо было сделать. Ни один змеиный язык не шевельнулся ей в след. Уже из коридора, он поинтересовался, у себя ли командир, и как бы, между прочим, попросил подать ему ужин. Он хотел сказать в столовую, но почувствовал, как под его рукой задрожали плечи Кайте, увидел, как беззвучно повторяют ее губы,
— Нет, не надо, не надо, — и решил, что не все сразу.
— Через четверть часа, наверх, ко мне в комнату.
— Что, на две персоны? — неуместно съязвила одна из новых горничных.
— Разумеется, — раздраженно сквозь зубы прорычал лейтенант.
Больше шутить никто не решался. Смиз Тайре лишь покачала головой, как же он становится похож на полковника.
Сейн Калларинг как обычно собрался дать своему порученцу распоряжения на завтрашний день. Ему, конечно, уже обо всем донесли. Но к досаде взявшего на себя миссию раскрыть глаза хозяину на поведение его любимчика, полковник отреагировал на новость крайне вяло, едва приподняв бровь. Это было похоже на то, что либо ему все равно, либо ему давно все известно. А еще в изгибе брови читалось: «Как же вы все мне надоели! «, и читалось так отчетливо, что делегату от фракции радетелей за нравственность пришлось спешно отступать с поля боя. Калларинг подошел к двери комнаты Берни и постучал. Странное ощущение, он не помнил, стучал ли он в двери в своем доме, он никогда не считал это необходимым. Когда же он входил сюда? Когда выгонял извалявшегося в снегу мальчишку греться к камину, в тот день, когда…. Сколько же лет прошло? Почти шесть. Сначала, казалось, что жизнь кончилась, но сейчас он жив и даже счастлив. И дом постепенно ожил вместе со своим хозяином, и снова в этом доме скоро родятся дети. Пусть и не его, но это не важно, рождаются дети, значит, жизнь берет свое.
Одрик в Злых Камнях чувствовал себя не очень комфортно. Анна самозабвенно занималась, то бегала, то фехтовала, то училась и особого внимания на него не обращала. Так «Здравствуй», «Как дела? «, но так… скорее для порядка, чем действительно интересуясь его жизнью. Торкана большую часть дня проводила у себя у комнате, или медленно гуляла вдоль ручья, но компании юноши чуралась.
В первый же день Одрик, по настоянию учителя, взял местного варга и поехал в пустыню. В часе пути от усадьбы нашелся крохотный оазис, так два куста, пара камней и пяток деревьев, скрученных как бред любителя алмазной пряности. Воды, правда, в оазисе не было.