Клыки и воспоминания
Шрифт:
Когда его брат так и не сказал ни слова, Рис повернулся к ней.
— Прости. Себастьяна часто считают самым общительным в нашей семье. Но, по-видимому, сегодня у него…
— Поехала крыша, — предположил Себастьян.
Рис бросил на брата озадаченный взгляд.
— Поехала крыша? — повторил он, словно эта фраза была ему абсолютно незнакома, а затем виновато улыбнулся Джейн. — Я также должен добавить, что хотя он и общительный, Себастьян часто говорит такие вещи, на которые лучше просто не обращать внимания.
Себастьян не ответил, хотя выражение его лица
Это, должно быть, хороший знак; если бы Рис в самом деле был сумасшедшим, Себастьян, пожалуй, не удивлялся бы так сильно его поведению. Верно? Она очень на это надеялась.
— Рис, — наконец сказал он. — Думаю, Джейн хочется немного… чаю. Чаю с… кипперами. Я отведу ее на кух… в столовую и все устрою. А потом мы с тобой обсудим все эти… удивительные вещи.
Рис поколебался в нерешительности, затем кивнул. Он нежно дотронулся до щеки Джейн, большой палец почти коснулся ее полной нижней губы.
— С тобой все будет в порядке? Мой брат довольно безобиден.
Она кивнула, борясь с желанием прижаться щекой к его большой ладони. Какая же она жалкая. Любой человек в здравом уме давно сбежал бы. Может, это она сошла с ума.
Рис посмотрел на Себастьяна.
— Хотя он совсем не знает, как нужно одеваться перед леди… — Рис окинул насмешливым взглядом себя и собственную одежду… — Правда, и я тоже.
На лице Себастьяна застыло растерянное, несколько обеспокоенное выражение.
— Я очень постараюсь выглядеть скромнее рядом с твоей… Джейн.
Рис кивнул, словно решил, что это — хорошая идея, но Джейн заметила, что сам он не дал подобного обещания.
— Я вас оставлю.
— Столовая там, — сказал Себастьян, указывая в конец коридора.
Джейн последовала за ним, но все-таки один раз оглянулась. Рис все еще стоял в проходе и смотрел ей вслед. В его янтарных глазах словно светилось желание и что-то очень похожее на неуверенность.
Внутри у нее снова все затрепетало.
Это просто смешно. Ей не следует так реагировать на Риса. Она даже не знает его. И не помнит, как они оказались вместе — в постели.
Да, он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо встречала, но нужно быть благоразумной. А благоразумные женщины не заводят отношений с мужчинами, которые, вполне вероятно, могут оказаться сумасшедшими. Хотя он не казался сумасшедшим, когда спасал ее. Или когда провожал в гостиницу. А Джейн знала о сумасшествии не понаслышке.
Словно прочитав ее мысли, Себастьян сказал:
— Вообще-то мой брат не псих.
Он проводил ее в большую комнату, отделанную панелями из темного дерева, с двумя окнами, прячущимися за бордовыми бархатными шторами. Комнату освещали две замысловатые люстры, висевшие над длинным, тяжелым столом из темного дерева, окруженным дюжиной резных стульев с бордовыми бархатными спинками и сидениями.
Себастьян закрыл за ними дверь.
Она повернулась к нему лицом.
— Я не очень хорошо знаю вашего брата, но прошлой ночью он спас мне жизнь, и хотя я не слишком
помню, что же происходило дальше, я знаю, что он не сумасшедший, — Джейн не могла объяснить, почему она так в этом уверена, разве что потому что всю жизнь прожила с не вполне нормальным человеком. Отец Джейн был дееспособным, просто вел себя несколько странно.— Он спас вам жизнь?
— Да, я не слишком-то хорошо разбираюсь в людях и доверилась человеку, которому доверять не стоило. К счастью, Рис догадался, что этот парень — не слишком хороший человек. Он вышел следом и… — Она сделала глубокий вдох. и снова поблагодарила Бога за то, что Рис оказался там, — …не дал этому человеку совершить нечто ужасное. Потом он проводил меня обратно в гостиницу, где я остановилась, и ушел.
— Но, должно быть, вернулся? Или это вы пошли искать его?
Она покачала головой.
— В том-то и дело. Я не помню, чтобы видела его снова. Да, я вышла из гостиницы и направилась обратно к бару. Но Риса я не встречала. По крайней мере, я этого не помню. — Она задумчиво нахмурилась. — Хотя думаю, что должна была.
— Да, вы были вместе. Ну, то есть, иначе вас здесь сейчас не было бы.
Его слова казались логичными, но в том, как он их сказал, было что-то очень странное. Уверенность, которая почти наверняка означала, что он знает больше, чем рассказывает.
Но потом он улыбнулся ей, дружелюбно и успокаивающе, и Джейн решила, что ей просто чересчур много видится в его согласии с ее же собственными выводами.
— Ладно, что ж, позвольте, я провожу вас на кухню, — сказал он и повел ее через столовую к еще одной двери. — Кажется, у нас есть чай и сахар. Может быть, даже хлеб с маслом и джемом или чем-нибудь еще.
Джейн кивнула, думая, как странно, что он словно не знает, что есть на его собственной кухне. Хотя, может, он просто никогда не готовит. Или не ест дома.
— Угощайтесь. Я поговорю с Рисом, и очень надеюсь получить от него ответы на парочку вопросов. Или хотя бы узнать, почему он так странно себя ведет.
Джейн кивнула, но не двинулась с места. Она просто разглядывала кухню, поражаясь нелепости последних двух дней.
— Все будет хорошо, Джейн.
Она выдавила из себя улыбку, и он вышел из кухни. Джейн действительно была признательна за слова утешения. Наверное, ему все это тоже казалось довольно странным. Он, должно быть, расстроен из-за Риса.
Как только дверь кухни захлопнулась за его спиной, Себастьян улыбнулся.
Вот и еще один занятный вечер.
Рис, его нелюдимый, угрюмый и раздражающе мрачный братец, спас жизнь смертной. Невероятно!
Рис всегда придерживался одного главного правила: никогда не связываться со смертными. По крайней мере, с теми, которых он использовал в качестве пищи. А это всегда были настоящие отбросы общества.
От одной только мысли о них Себастьяна передернуло. Их не зря называли отбросами. Эти жалкие твари на вкус были словно осадок на дне бочонка — тошнотворные и прогнившие насквозь, так как их жизненные силы убывали с каждым содеянным грехом.