Клятва вечной любви
Шрифт:
– Не надо метафор! – поморщился Радугин. – Говори, куда переводить деньги, и вали из моего города.
– Я так и планировала сделать, – хищно улыбнулась Вера и выложила перед дядей Витей бумагу с банковскими реквизитами.
Шура медленно шла от остановки. Жидкая грязь с дороги летела в разные стороны, и приходилось ступать очень аккуратно. Добредя до дома, где жила Вера, Шура старательно отвела глаза от знакомого окна, но не долго выдержала и все же уставилась на него. Окно было кухонным, и, насколько она помнила, на нем
«Уехала, – пронеслось в голове. – И даже «до свидания» не сказала…»
Но тут в окне показался знакомый силуэт. Шура заторопилась в подъезд. Пока вытирала ноги о лежащий возле первой ступеньки половичок, дверь Вериной квартиры распахнулась, и на лестничной клетке показалась сама хозяйка. Она была одета в черный кожаный плащ, на голове красовался кокетливый красный беретик, а в руках, затянутых в алые перчатки, Вера держала большущие чемоданы. Ну, ни дать ни взять, дама с рекламного плаката какого-нибудь туристического агентства!
– Привет, – поздоровалась с ней Шура.
Вера, которая была погружена в свои мысли, вздрогнула и подняла глаза.
– Шура? – удивилась она. – Ты ко мне?
– Увидела тебя в окне, решила зайти…
– Я ухожу, прости.
– Уходишь или уезжаешь?
– Сейчас ухожу, а вообще уезжаю. В чемоданах всякие ненужные мне вещи, хочу отвезти их в детский дом.
– А мебель где?
– Хорошую уже отправила на грузовике в другой город, а хлам старый раздала.
– В какой город?
– Ты все равно не знаешь такой. Он в Подмосковье находится. Небольшой, типа нашего, но промышленность там лучше развита. Есть нефтеперерабатывающий завод-гигант. Меня туда сразу после института приглашали, но я, как ты понимаешь, выбрала другое место. А теперь хочу все исправить. Поработаю на заводе, обживусь в городе, а потом организую свою фирму. Не хочу больше на чужого дядю батрачить.
– А что с квартирой? – Шура кивком указала на дверь. – Будешь сдавать? Если да, то, может, мне снять ее? А то дома невыносимо… Сколько затребуешь?
– Квартира продана. Новые жильцы въедут уже завтра.
– Значит, ты сегодня уезжаешь?
– Да, вечером. – Вера сверкнула улыбкой и, толкнув подъездную дверь плечом, вышла на улицу, бросив на ходу: – Так что прощай, Шура!
Дверь подъезда захлопнулась. Одинец растерянно застыла на месте. «Прощай, Шура»? Вот и все, что Вера может сказать? Два слова на бегу?
– Вера! – крикнула она, выбегая за подругой на улицу. – Вера, подожди!
Чайка загружала чемоданы в багажник своей машины. Уложив их, подняла голову и вопросительно посмотрела на Шуру.
– Ты не хочешь попрощаться по-человечески? – спросила та. – Все же мы не чужие люди…
– У меня нет на это времени. Да и пить я не могу, мне за руль садиться.
– При чем тут выпивка? Я не о том…
– А о чем?
– Может, я провожу тебя? На поезд… Или на чем ты едешь?
– На машине. И провожать меня не надо. –
Вера махнула рукой и стала забираться в салон.– Но ты хотя бы напишешь мне?
– Не обижайся, пожалуйста, но нет. Ты – часть того прошлого, которое я хочу забыть. Поэтому – прощай, Шура! Не до свидания, а именно прощай!
Это были последние слова, которые Шура услышала от той, кого считала своей подругой. Потом заработал мотор «Жигулей», и Вера Чайка исчезла не только из поля зрения, но и из жизни Александры Одинец.
Глава 7
Наши дни
Стас открыл глаза и, морщась от яркого света, встал с кровати. После отъезда Забудкина он прилег, чтобы спокойно подумать, и не заметил, как уснул.
– Сколько же я продрых? – пробормотал он, схватив телефон и глянув на указанное на экране время. – Ого! Больше часа…
Швырнув мобильный в кресло, Стас прошел в ванную и ополоснул лицо. Пока мылся и вытирался, в животе не прекращалось урчание. Утром Стас не завтракал, только выпил кофе, поэтому есть хотелось просто зверски.
«Надо побриться, – решил Стас, глянув на себя в зеркало. – Потом перекусить и обзвонить всех отцовских знакомых, позвать на похороны. Хотя все уже, наверное, знают о его гибели, но так положено… А еще в бюро ритуальных услуг надо бы съездить. И в мэрию… И главное – узнать, когда отдадут тело… Но сначала побриться!»
Побриться не получилось. Только Стас достал с полки станок, как затрезвонил телефон. Городской он отключил, а вот внутренний нет, и звонили, очевидно, охранники.
– Слушаю, – бросил Стас в трубку.
– К вам тут гостья. Пускать?
– Какая еще гостья?
– Блондинка. На «Мерседесе» с шофером. Спросить, как зовут?
– Не надо, я понял, о ком вы. Пропустите.
Стас положил трубку на рычаг и поспешил вниз, на кухню. По-человечески поесть, как видно, уже не удастся, так хоть перехватить что-нибудь…
Вытащив из холодильника упаковку соленой семги, он соорудил бутерброд и вгрызся в него зубами, когда из прихожей донеслось:
– Стас, можно?
– Вера, заходи! Я в кухне!
Послышались торопливые шаги, и Стас увидел на пороге кухни гостью. Она выглядела удивительно свежо, лет на двадцать пять, не больше.
– И как только тебя партнеры по бизнесу всерьез воспринимают? – протянул Стас. – Ты же просто девчонка!
– Не воспринимали сначала, – усмехнулась Вера. – А когда эта девчонка у половины конкурентов увела поставщиков и клиентов, сразу изменили свое мнение.
– Кушать хочешь?
– Кушать – нет, а вот рыбки съела бы.
– Садись, я сейчас выложу ее в тарелку.
– Да зачем? И так сойдет. – И она, цапнув кончиками пальцев кусок семги, вытащила его из упаковки и сунула в рот. – Вкусно… – резюмировала, прожевав. – А теперь к делу. Первое. Пока не забыла, продиктуй свой телефон.
Стас продиктовал номер.
– Хорошо, сохраняю, – кивнула Вера, введя его в память сотового. – А теперь послушай, что произошло ночью. Или ты уже в курсе, что Катя Старкова погибла?