Клуб патриотов
Шрифт:
— Присядь.
Франсискас сел.
— Послушай, Боб, я все объяс…
— Джон, давай не будем.
Макдермотт покачался на стуле. Они обменялись взглядами. Франсискас пожал плечами, а лейтенант продолжал:
— Я смотрел твое личное дело: тридцать четыре года в полиции плюс три в армии. Такую выслугу можно назвать карьерой. Ты будешь следующий, кого отправят на пенсию.
— И что тогда? Ты и для меня нашел работу на внеипподромном тотализаторе?
— Я бы с радостью. И ты это знаешь.
— Не трудись. Мне противно заглядывать через плечо, проверяя, не вытащил ли человек из кассы лишнюю двадцатку.
— Слушай, давай вот что: сделай операцию. Подай прошение об отставке по состоянию
— Это уже не стент, о котором говорил док, — ответил Франсискас. — Это пилой прямо посередине. Ни одному полицейскому не вернуться обратно на работу после открытой операции на сердце.
— До официального увольнения у тебя восемнадцать месяцев. Чего ты добиваешься? — Макдермотт повернулся в кресле и указал большим пальцем в сторону окна. — Хочешь умереть там?
Несколько секунд оба сидели молча. Франсискас прислушивался к шуму в участке — к щелканью компьютерных клавиш, неожиданным взрывам хриплого смеха и свисту, постоянному открыванию и закрыванию дверей. Все это смешивалось с грохотом и жужжанием живой, нужной людям организации. Он всегда считал, что быть детективом — это самая лучшая работа на свете. Ее придумал сам Господь Бог, и получилось классно.
— Хочешь сказать, что для меня все кончено, — почти прошептал он.
— Джон, тебе скоро исполнится шестьдесят два. Подумай, как жить дальше.
— Но я еще многое могу.
— Конечно можешь. Вот и отдай свои силы семье — детям, внукам. А сегодня к обеду я хочу видеть твой рапорт о том, что ты записался на операцию. Если с тобой что-то случится сейчас, когда ты осведомлен о своем состоянии и ничего не делаешь, то останешься с болезнью один на один. Страховка ничего не покроет. Ждать нельзя.
— У меня есть и другие срочные дела, — ответил Франсискас, поднимаясь с кресла. Сейчас он чувствовал себя скорее лет на сто, чем на шестьдесят. — Извини, лейтенант.
Макдермотт откинулся на спинку и указал пальцем на идущего к двери Франсискаса:
— Рапорт на моем столе должен лежать к пяти часам!
Франсискас прошел в туалет и сполоснул лицо холодной водой. Оторвав бумажное полотенце, вытер щеки, лоб, подбородок, при этом рассматривая себя в зеркало. Забавно, но он не видел следов болезни, которая терзала его сердце, отнимала из мышц драгоценную кровь, разрушая стенки сосудов. Да, землистый цвет лица, но, вообще-то, он всегда был такой. И дело не в плохом питании. Пожалуй, малость худоват. Полгода сидел на низкоуглеводной диете, и сейчас, как и у половины других сотрудников отделения, у него не было ни капли лишнего жира, а глаза стали огромные, навыкате, готовые вот-вот выпрыгнуть из глазниц. И чувствовал он себя неплохо, если не считать, что его слегка пошатывало при ходьбе вверх по лестнице и он весь обливался потом, как загнанная лошадь, когда надо было наклониться и поднять упавшую фуражку.
Выбросив мокрые полотенца в мусорное ведро, Франсискас выпрямился — плечи назад, подбородок вверх. Как выпускник военного училища при вручении диплома. В спине что-то хрустнуло. Поморщившись, он снова ссутулился — так было удобнее. Ничего не попишешь, теперь он больше не кадет. Он грустно улыбнулся своему отражению. Конечно, вранье, что ему ничего не известно о том инфаркте. На самом деле их уже два было. И оба раза он чувствовал острую пронзающую боль, которая шла из груди вверх по шее и вниз по левой руке, от чего даже покалывало в пальцах. Боль завладевала им всего на пару минут. Он списывал ее на защемленный нерв или обострение бурсита. Но, конечно,
он знал правду: голос в глубине шепнул ему, что это такое на самом деле.Франсискас вышел в коридор и направился в информационный отдел.
— Вик, ты здесь?
Хорошенькая полногрудая пуэрториканка оторвалась от заставленного компьютерами стола.
— Привет, Джонни! Для тебя всегда открыто.
Вики Васкес, любимица их участка, к слову говоря, не была полицейским, но, как администратор по базам данных, занималась кипами всевозможных бумаг, которые составляли Франсискас и его коллеги. Как всегда, одета она была красиво — серые брюки и идеально отглаженная белая блузка, на шее — нитка жемчуга.
— Надо прогнать по базе одного человека.
— Я вся внимание.
— Бобби Стиллман.
— Одна «л» или две?
— Попробуй и так и так.
Франсискас пододвинул кресло и сел рядом. Ему всегда нравились ее духи. Розовая вода и миндаль. Приятный запах. Было время, когда у них зарождались отношения, но из этого ничего не вышло. Тогда Франсискас был женат. Как бы ему ни хотелось большей близости с Вики, он не мог поступиться женой и детьми.
— Ничего особенного я не жду. Просто вчера это имя упомянул один человек. И мне стало интересно.
В работу Вики входило посылать запросы по отпечаткам пальцев, регистрационным номерам и тому подобному в базу штаб-квартиры нью-йоркской полиции. Поговаривали, что скоро установят какую-то программу, чтобы детективы смогли делать это сами, но Франсискас считал, что до этого дело не дойдет. Еще не все привыкли пользоваться даже электронной почтой.
— С одной «л» — ничего, — сказала Вики. — Попробую с двумя. — Не переставая болтать, она снова набрала имя. — Слышал, лейтенант уходит на пенсию? Жаль, правда? Может, пора тебе занять его место? Нельзя же вечно оставаться детективом первой категории!
— Да, слышал. Боб уже целый месяц выспрашивает меня, какую пенсию ему выбрать. Стандартную или…
— О боже! — ахнула Вики Васкес, прикрыв рот рукой.
— Что-то нашла?
— О боже, — снова повторила она. — Это не настоящее имя. Бобби Стиллман, она же Восходящее Солнце, Роберта Стиллман, Полетт Добрянски…
— Какое солнце? — Франсискас придвинулся ближе, всем своим видом напоминая взявшую след гончую.
— Восходящее.
— Ты хочешь сказать, что речь идет о женщине?
— Да, ее зовут Роберта Стиллман, — подтвердила Вики Васкес. — Выдан ордер на арест в связи с убийством при отягчающих обстоятельствах. Да ты сорвал настоящий джекпот. — Вики продолжила читать с экрана: — Разыскивается для дачи показаний по делу об убийстве офицеров полиции Брэндона О'Нилла и сержанта Сэмуэла К. Шеперда в июле тысяча девятьсот восьмидесятого года. — Она крутанулась на стуле, чуть не попав в объятия Франсискаса. — Ты что, не помнишь? Банда левых хиппи взорвала в Олбани одну компьютерную компанию. Они называли себя «Свободное общество». Была большая перестрелка. Они застрелили полицейских, которые пришли их допрашивать. Затем приехал спецназ и блокировал их в каком-то доме. Еще телевизионный репортаж передавали прямо с места событий. Я сидела на кухне и все это время ела мороженое. Кажется, поправилась килограмма на два, а то и больше.
— Ты что мне лапшу на уши вешаешь? Прости за грубость.
Вики Васкес покачала головой:
— Твоя Бобби Стиллман проходит по делу об убийстве полицейских. Вознаграждение за информацию о ней все еще в силе. Пятьдесят тысяч долларов.
Франсискас откинул волосы со лба. Убийца полицейских, за голову которой обещано пятьдесят тысяч долларов. Недурно. Он больше не чувствовал себя стариком. Ему снова было двадцать.
— Спасибо, Вик, — сказал он и, взяв ее лицо в ладони, поцеловал в лоб. — Ты просто красавица!