Чтение онлайн

Я вернулась к чемоданчику и забрала из него комплект из десяти пуль вдобавок к тем девяти, что остались в устройстве. Согласно инструкции, не забыла взвести предохранитель… И вдруг остановилась: для чего оригиналы придумали столь смертоносное оружие, если не для его использования против себе подобных? Немного подумав, но не найдя ни единого варианта ответа на этот вопрос, я решила не зацикливаться на этом. В конце концов, мне нет дела до чужих целей – меня интересуют исключительно свои.

Глава 16

Я подозревала о том, что я из везучих, но не представляла насколько. Да, мне удалось провернуть побег из Миррор, удалось даже сменить одежду, обзавестись оружием и шведскими кронами, но я даже не подозревала о том, в чём мне действительно очень сильно повезло: в месте, которое я грабила, не было видеонаблюдения, потому что хозяин этого места открыл своё заведение всего неделю назад и, полагаясь на высокий уровень безопасности родного

городка, ожидал приезда своего кузена, чтобы именно он установил ему камеры наблюдения. Я не могла этого знать, как и не могла знать о том, что в итоге именно я стала причиной, по которой в Миррор, в срочном порядке, установили усиленное видеонаблюдение по всему периметру. Тело Сигге Хеллстрёма нашли в кабинете миссис Лундберг спустя целых четыре часа после того, как я его там оставила. Но именно меня никто не подозревал. До тех пор, пока перед отбоем не заметили моего исчезновения. Когда главные маньяки-оригиналы Миррор сложили одно с другим, была уже глубокая ночь. Им необходимо было решать: обнародовать свой промах, объявив меня в розыск, либо притвориться, будто моё исчезновение связано с тем, что меня просто разобрали на органы, а моему оригиналу подсунуть байку о несчастном случае. Они выбрали второй вариант, потому что каждый из них боялся потерять те большие деньги, которые им платили за работу в Миррор. Алчность их подвела. На следующий день после моего побега все клоны, включая 7900, будут запускать в небо голубые фонарики с моим именем – 8012, – и только 11111 задастся вопросом о том, какова может быть причина того, что меня разобрали без предупреждения. В Миррор решат списать меня и забыть обо мне, и не отойдут от этого плана, хотя сразу после запуска фонариков с моим именем начнут подозревать весь ужас совершенной ими, двойной и сокрушительной для них ошибки. Они будут утешать себя, будто два инцидента, которые произойдут во вторую ночь после смерти Сигге Хеллстрёма и моего побега, никак между собой не могут быть связаны, будут стараться убаюкать свой страх, но из года в год будут продолжать жить с мыслью о том, что я продолжаю быть где-то совсем рядом, в мире оригиналов, в их мире, и я знаю, кто они, где они, что они… Они будут бояться моего существования до конца своих дней – не так уж и долго, всего лишь четыре года до полного уничтожения Миррор, – и это будет даже лучше варианта, в котором я вышибла бы мозги каждому из них. Но пока что я думала не об этом – о том, как мне выбраться из запертого помещения, чтобы как можно скорее начать свой путь.

Выбраться оказалось несложно. Достаточно было провернуть три раза верхнюю защелку и два раза нижнюю – и вуаля! – дверь свободно распахнулась под неприятный перезвон колокольчиков.

Поспешно выйдя на улицу и при этом не забыв прикрыть дверь за своей спиной, я машинально поправила на голове глубокий капюшон куртки и лямку рюкзака на правом плече. Ночь вошла в свою силу, но была не такой, какой я видывала её в Миррор: электрический свет бил разноцветными огнями отовсюду, асфальт был везде, он сильно блестел от прошедшего недавно дождя, и почти нигде не было видно зелени. Но что больше прочего привлекло моё внимание: полное отсутствие оригиналов. Я машинально посмотрела на наручные часы, и они ответили на этот мой вопрос: пять минут первого часа ночи – отбой в десять, а значит, все уже должны спать… Это осознание меня мгновенно напрягло: как же я куплю билет, если сейчас все спят? Придется ждать до утра… Впрочем, до утра у меня есть чем заняться: необходимо по карте в своей голове пройти тот маршрут, который мне выдал компьютер, чтобы найти не только автостанцию, но и кассу, в которой мне должны будут выдать билет на автобус до Стокгольма, если только я правильно поняла систему оригинального обмена шведских крон на что угодно.

У меня получилось найти автовокзал. Я бы наверняка подумала эту мысль с восклицательным знаком, если бы только моё восприятие мира было ярко-оригинальным, а не притупленно-клоновским. Что меня действительно порадовало, так это то, что ни запомненная мной карта, ни моя собственная память меня не подвели – я справилась с тем, в чём наверняка бы запуталась, если бы сбежала из Миррор до того, как обзавелась привычкой потирать свою шею в месте прокола.

Увидев подсвеченную неоновым светом вывеску с желанным словом “КАССА”, я неосознанно остановилась чуть поодаль. По пути сюда со мной произошло несколько знаменательных событий, которые подсказали мне о том, что как бы я ни притворялась, на начальном этапе моё незнание оригинального мира будет явно заметным для тех оригиналов, которые обратят на меня своё внимание, а сделать они это захотят как раз по причине моего незнания их мира. Зацикленный круг, который я смогу разорвать только с обретением опыта жизни вне Миррор. Но сейчас этого опыта у меня всё ещё нет, а значит, нужно побыстрее набираться…

Вот что я поняла

по пути сюда. Во-первых, оригиналы по ночам всё-таки не спят. По крайней мере, не все. Во-вторых, они передвигаются не только на машинах, но еще на двухколесных и одноколесных устройствах. В-третьих, они явно ходят не везде, где хотят: при переходе с одной стороны улицы на другую я чуть не врезалась в двухколёсное устройство, везущее оригинала по широкой дороге. Оригинал был мужчиной со странным шлемом на голове, он обернулся и, уезжая, прокричал в мою сторону: “Красный свет светофора для пешеходов! Ходи по тротуарам, дура!”. Что такое светофор и тротуар – загадка, которую мне еще предстоит разгадать. Но переходить дорогу я стала аккуратнее: только убедившись в том, что вблизи нет машин и двухколесных устройств, я перебегала от одного дома к другому. Однако всё равно что-то в этом было неправильное, потому что парочка оригиналов явно осуждающе покачала головой, когда я в очередной раз перебежала с одной стороны улицы на другую. Итак, в мире оригиналов, как и в мире клонов, установлены правила. Значит, мне необходимо как можно скорее ознакомиться с их полным перечнем. А для этого необходимо наблюдать… Но если нет возможности наблюдать, тогда обучение будет производиться через действия, степень риска которых у меня нет возможности оценить корректно. Что ж, выбор небольшой, но он есть. Может быть, в этом есть что-то неправильное, но именно наличие у меня возможности выбирать радует меня куда больше, чем найденная мной автостанция с её светящейся, словно портал в параллельный мир, кассой.

Достав шведские кроны из кармана куртки, я произвела тяжелый выдох и направилась к кассе, словно дурной мотылёк на грозящий ему смертью свет. Остановившись впритык к окну, я опешила от неожиданной картины: по ту сторону сидела женщина с такими ярко-красными волосами, что в солнечную погоду от такого цвета могло бы резать глаза! Таких волос в Миррор ни у кого не было: ни у клонов, ни у оригиналов. Это зрелище настолько поразило меня, что я даже не поняла того, что, разглядывая прическу незнакомки, замерла с приоткрывшимся от удивления ртом. Мне повезло, что распространительница билетов на автобусы оказалась сонной, в противном случае она бы наверняка обратила внимание на мой растерянный взгляд.

– Куда желаете уехать? – тяжело вздохнув через подавленный зевок, совсем незаинтересованным тоном вдруг задала вопрос женщина, обращаясь явно ко мне при помощи специального устройства, значительно усиливающего её слабый голос.

– Стокгольм, – стараясь говорить уверенным тоном, назвала пункт назначения я.

– Ближайший автобус до Стокгольма будет только в пять часов утра, плюс одиннадцать с половиной часов придётся провести в пути. Быстрее будет добраться до столицы на скоростном поезде – всего за четыре часа. Старт с железнодорожного вокзала как раз через три часа.

– Мне нужен билет на автобус до Стокгольма, – хладнокровно отчеканила я, решив настаивать на своём, потому что карты до какого-то непонятного железнодорожного вокзала в моей голове не имелось: весь мой маршрут был разложен в моей голове вплоть до миниатюрных мелочей – отклониться от одной из этих мелочей было бы равноценно неоправданному риску и даже краху.

– Любой каприз за ваши деньги, – женщина выдвинула под окно выемку, в которую я, как я поняла, должна была опустить деньги. Я положила бумажку, на которой была написана цифра пятьсот. Стоило женщине увидеть её, как она сразу же поморщила носом: – А меньше не найдётся?

Я вспомнила о плоских кругляшках – монетах, – лежащих на дне внешнего кармана моего рюкзака, но в ответ только отрицательно покачала головой. По-моему, меньшее количество необдуманных реакций на опасность выдает большее количество положительных результатов. Как я и думала, женщине не осталось ничего, кроме как согласиться на мои условия. В итоге она положила в выемку очень много денег вместо одной отданной мной бумажки и еще досыпала массу монет, после чего сверху добавила самое ценное – билет на автобус до Стокгольма. Забрав всё это, я не забыла сказать слово благодарности – этикет превыше всего! – и, отойдя подальше от кассы, начала считать цифры на кругляшках и бумажках. Получилось, что денег у меня в руках стало больше, но их общая цифра заметно уменьшилась. Хм… Что важнее: количество бумажек или сумма цифр, написанных на них? Должно быть, сумма цифр важнее. То есть бумаги стало больше, а денег меньше. Идиотизм.

Я посмотрела на свои наручные часы: 00:35. До старта автобуса еще 4 часа и 25 минут. Никогда прежде я не бодрствовала по ночам. Что ж, это определённо точно интересно.

Обернувшись, я увидела, как из здания автовокзала вышел молодой оригинал с большой и явно нелегкой, картонной коробкой в руках. Простоять больше четырех часов на промозглой улице, конечно, безопаснее, но я ведь не из тех, кто выбирает безопасность. Раз мне необходимо изучать этот замысловатый мир, значит, мне нужно с головой нырять во всё неизведанное, а значит, рискованное, и значит, опасное. Итак, посмотрим, что найдется внутри этого загадочного здания, необдуманно выкрашенного в ярко-зеленый цвет.