Чтение онлайн

– Кто вы? – жалобно спросил Дамон. – Вы Райте? Что случилось? Что… Мне больно. Отпустите меня. Я пойду в посольство. Братья-монахи помогут мне и позаботятся о моих ранах.

Райте сплел пальцы в сложный узел, который настраивал сознание на особый вид действий. Масло с левой руки попало на правую, и в том месте кожа с шипением задымилась, но он держал себя в руках. Эта боль принесла ему облегчение – он понял, что может принять таким же образом и собственный страх. Страх и боль превратились в обычные факты жизни.

– Оставайся здесь и жди солдат из посольства, – сказал он Дамону. –

Будешь у них за главного. Охраняйте Зал суда. Удерживайте его во что бы то ни стало. Не позволяйте никому входить, пока не получите иного приказа от меня или от того, кого пошлет Совет Братьев. Понял?

– Но…

– Ты понял?

– Да. Да, господин. Но…

Райте повернулся и, оставив Дамона на крыльце, зашагал вдоль по Десятой улице. Большинство людей в толпе расступалось перед ним. Тех же, кто-то этого не делал, Райте слегка касался левой рукой. Вопль боли и вид дымящегося ожога действовали на других упрямцев лучше всяких слов.

– Но господин! – закричал ему вслед Дамон. – Ваш приказ… Это же объявление войны!

– Война уже идет! – тихо ответил Райте, обращаясь больше к себе, чем к Дамону. – Пора действовать.

Он поднялся по ступеням и направился к Глазам Божьим, охранявшим Зал суда.

– Вам сюда нельзя, – произнес один из охранников, завидев человека, поднимающегося по лестнице.

Райте пересек залитую маслом веранду и остановился в пяти шагах от двери.

– Почему? – вежливо осведомился он.

– Вернись на улицу, приятель, – ответил второй страж и указал мечом на толпу людей. – Никому не позволено подходить к дверям.

– Но я хочу войти.

– Вали отсюда! – Шагнув к Райте, охранник угрожающе поднял меч. – Зал суда закрыт на ночь. Приходи утром.

– Почему же дверь открыта?

– Не твое дело!

Райте вновь сплел пальцы, не обращая внимания на то, как вновь зашипела обожженная кожа.

– Скажи, почему дверь открыта, – настойчиво повторил он.

– Потому что в здании находится патриарх, – покорно ответил стражник. – А он не любит находиться в закрытом помещении…

– Дорри! – сердито зашипел его напарник. – Ты что, с ума сошел?

Первый Глаз Божий изумленно оглянулся.

– А?

– Патриарх? – спросил Райте.

– Дорри, заткнись, – сказал второй охранник.

Обойдя напарника, он нацелил меч в живот Райте.

– Мотай отсюда. И ты ничего не слышал, понял? Патриарха здесь нет, а если ты расскажешь кому-нибудь о нашем разговоре, я найду тебя и убью, как собаку.

Но тут голос его дрогнул – он увидел, как с левой руки Райте капает масло.

– Ты… это… – пробормотал он в замешательстве. – Поди-ка вымой руки. Я это к чему говорю… разве ты не знаешь, что эта дрянь опасна?

«Да уж не дрянней тебя», – подумал Райте и снова сплел пальцы.

– Я посол Райте, из Монастырей. Патриарх направил ко мне гонца и попросил прийти. Пропустите меня к нему немедленно.

– Я… я… это… – заблеял стражник. – Ваше превосходительство, видели бы вы свою одежду! Я…

– Немедленно, – повторил Райте. И, не дожидаясь ответа, быстро прошел мимо охранников под темные своды здания.

– Идите

в часовню, – крикнул страж за его спиной. – Он в часовне. Мы… это… мы должны оставаться на посту.

– Я сам его найду, – ответил Райте и двинулся по темному проходу.

Атрий здания походил на огромный склеп, исчерченный танцующими оранжевыми крестами, – приближающееся пламя вырисовывало на стенах контуры крестообразных окон. Райте шел, прислушиваясь к звукам собственных шагов. В тишине, царившей здесь, они казались слишком громкими. Он бывал в этом здании тысячу раз, когда в отрочестве служил мальчиком на побегушках в «Имперском вестнике», помогал отцу оплачивать свою учебу в монастырской школе. Однако сейчас, когда видишь пляшущие, клочковатые тени и чувствуешь приторный затхлый запах…

Зал суда всегда имел свой специфический запах: ароматы пудры и цветочного масла благородных судей смешивались с миазмами страха и пота избитых и напуганных обвиняемых. Эта смесь годами впитывалась в стены – смесь роскоши и вины, ставшая для Райте запахом юриспруденции. Но теперь здесь пахло прелой листвой и горючим маслом.

Часовня некогда служила святилищем Проритуна – бога небес, который был хранителем людских клятв и защитником законов Анханы. В этом зале судьи молились и очищали свои помыслы перед судебными заседаниями. Им помогал жрец небесного бога, который благословлял ревнителей закона и освобождал их от возможных чар принуждающей и убеждающей магии. Несмотря на то что Проритун больше не почитался в судах Анханы, часовня осталась. И с некоторых пор стала святилищем Ма’элКота.

Ее открытые двери охраняли Глаза Божьи.

– Эй ты, – угрожающе прошептал один из них, словно боялся, что его услышит патриарх. – Не знаю, как тебе удалось попасть сюда, но тебе здесь не место. Пошел прочь!

Райте остановился у колонны, которая была наполовину алой от отблесков пожара, а наполовину скрывалась в черной тени. Он сплел пальцы.

– Я посол…

– А мне плевать, кто ты такой, приятель.

Стражник двинулся к непрошеному гостю, и на одежде его заиграли отблески пожара.

– Дуй отсюда, а иначе мой меч окажется в твоих кишках. Считаю до трех. Раз!

Райте нахмурился. Неужели сказывалось влияние Проритуна? Он снова сплел пальцы и приказал:

– Опусти меч.

– Два!

– Действительно, шел бы ты отсюда, – посоветовал второй охранник. – А то ведь он и впрямь убьет тебя.

Райте сосредоточил внимание на собственном теле. Сделав глубокий вздох, он перенес всю его тяжесть на пальцы левой ноги. Его правая рука легла на рукоятку Косалла.

– Я не хочу кровопролития.

– Не волнуйся, это наша забота.

Глаз Божий подошел еще ближе. Теперь он стоял в шаге от Райте.

– Три!

Однако стражник не стал нападать. Возможно, он увидел собственную смерть в печальных блеклых глазах визитера.

– Ваше сияние! – громко крикнул Райте. – Ваше сияние, это я. Посол Райте.

– Допустим, что так, – отозвался второй стражник.

– Ваше сияние, я должен поговорить с вами о важном деле.

Через открытую дверь из часовни донесся замогильный голос, наполнивший пустое помещение гулким эхом: