Клинок Гармонии
Шрифт:
— Чего только, блин, не сделаешь, чтобы не сдохнуть, — ворчала она, допив содержимое.
— Хорошо хоть выжила, — с облегчением вздохнула я, — но у нас больше нет «витаминок», следующее попадание может оказаться летальным, осторожнее, Лия, не подставляйся.
— Постараюсь, прости, Хорнет, — раскаянно промямлила она.
— Все хорошо, бери противогаз с трупа и вперед внутрь, только держись позади меня.
— Поняла.
Как ни крути, а мой собственный яд опасен и для меня, если он витает в воздухе, а для Амелии он еще опаснее. Отодрав противогазы от обгоревших трупов, мы обе защитили себя от отравы, можно было наконец
— Ну ты даешь, кэп, — сказала Амелия.
— Не расслабляйся, идем.
Мы прошли чуть дальше, оказавшись под внутренним балкончиком, который представлял из себя арку над проходом из холла в гостиную, внимание зацепила огромная металлическая дверь по правой стороне под ним, которой не было на схеме здания.
— Почему я так уверена, что ублюдок именно там? — усмехнулась Лия.
— На схеме не было этой двери, наверное, там его рабочее место и центнер наркотиков.
— Я займусь дверью, а ты пока побей ему стекла, чтобы жизнь сладкой не казалась.
— Ты имела в виду, чтобы кровь выветрилась? — посмотрела я на нее исподлобья, так и говоря о своем недовольстве.
— Да-да, конечно, ты давай, работай.
Делать нечего, я бы все равно не осилила эту дверь, как ни крути, а вот Лия сейчас устроит ей испытание жаром. Пока она занималась дверью, я прошлась по всем комнатам и выбила окна, по пути встретились пару выживших, но для них все уже было кончено. Большие окна в гостиной оказалось труднее всего разбивать из-за того, что те падали на меня и кромсали щиты, но обошлось без ранений, потому я благополучно вернулась к своему партнеру, которая уже довольно стояла рядом с большой дырой в толстом слое металла, который очень ярко светился, еще не успев остыть.
— Ну, готово, у тебя как? — спросила она.
— Сделано, Сильвестра нигде не было, значит, он сейчас внутри.
— Тогда пойдем и зададим ему трепку! — улыбнулась она.
— Ага, погнали.
За дверью находился спуск куда-то вглубь, лестница упиралась в самую обычную дверь, которая даже на замок не запиралась, а за ней виднелись еще две по правой и левой стороне.
— Я пойду направо, — оповестила я Амелию о своих намерениях.
— Я, очевидно — налево.
— Если ничего не найдешь — приходи ко мне.
— Поступай аналогично в таком случае.
Амелия как-то странно провожала меня взглядом, сняв противогаз, пока я осторожно и все еще в боевой готовности входила в дверь по правой стороне, за которой оказалось ничто иное, как, собственно, лаборатория и склад. Оказавшись внутри, я тоже скинула оковы для легких. На стене висели химические формулы героина и метадона, на столе среди склянок были раскиданы бумажки с алгоритмами «зельевара», а чуть дальше стояли стеллажи с результатом таких грязных деяний.
— Ну вот ты и попался, сученыш, — сказала я вслух, нащупывая камеру в кармашке по другую сторону от «витаминок», которая на удивление оказалась целой.
Достав фотоаппарат, я сразу принялась фотографировать комнату, стараясь запечатлеть все, что можно, пока в один момент не услышала какие-то странные звуки оттуда, куда пошла Амелия. Они были похожи на хриплые женские стоны, в которых читалась нотка страдания. В этот момент я сильно испугалась, подумав, что это Лия могла попасть в беду и сразу же бросилась
к ней, оставив процесс фотосъемки и засунув камеру обратно в карман на поясе.— Ну, давай, сучка, подойди к папочке, я тебе покажу, что такое сказка, — послышался мужской голос на подходе к двери.
Я вбежала внутрь и застала воистину ужасающую картину: кругом были раздетые догола девушки, все в синяках, ссадинах и порезах, некоторые без конечностей, каждая выглядела напуганной до смерти. Все они сидели близ стены, будто старались скрыться от чего-то или кого-то, забившись как можно дальше в угол, дрожа и подергиваясь, стараясь не смотреть никуда, кроме как в стену. Амелия же находилась в самом центре и стояла ко мне спиной, ее костюм уже не так плотно сидел на ней, будто она расстегнула молнию на фронтальной его части, оголив грудь. Поначалу я даже не заметила, но ее тоже трясло, но как-то странно, будто это не страх, а истинная ненависть.
— Лия, что происходит? — непонимающе спросила я, идя на сближение.
Стоило мне выглянуть из-за угла, в поле зрения показался оголенный мужчина, сидящий в кресле с сигарой в зубах, который оказался никем иным, как Сильвестром Ремизовым — нашей целью. Я прекрасно запомнила его лицо на фотографии, но никак не ожидала увидеть его вживую не корчащимся от боли, а уверенным в себе и в своей неприкосновенности вопиющим садистом.
— Ого, еще одна, — заговорил он. — Свали, корова, мне твоя подружка нравится больше, наконец-то нормальную притащили. А уж какая подача — латекс! — восхищенно голосил он.
Теперь я понимаю куда больше, стоило мне всего лишь раз посмотреть в эти наглые и злобные глаза самой последней отмороженной гниды. Лия даже не думала двигаться в сторону, подчиняясь его приказам, вместо этого она стремительно бросилась на сближение, имитируя какую-то сексуальную походку, которая, похоже, его даже заводила. Либо этот придурок настолько тупой, что не понимает, во что через несколько секунд превратится его мерзотный хер, либо я настолько тупая, что не разглядела в подруге мазохистку.
Лия подошла к нему и настойчиво уселась сверху, раздвинув ноги, он завелся так, будто какой-то ребенок, которому впервые засунула язык в рот женщина, я все меньше хотела верить в происходящее.
— О, да, пусть будет по-твоему, приступай, — растянуто говорил он, предвкушая то, что могла бы сделать моя подруга.
— А теперь, сладкий, — улыбка Лии чувствовалась даже со спины, — я устрою тебе такой жаркий день, что ты до смерти его запомнишь.
— О-хо-хо, ну, давай, покажи мне, что умеешь, киска.
Я уже с ног валилась, но, услышав такие слова из уст Амелии, погрузилась в бесконечный стыд от осознания того, что зря сомневалась в свой хорошей и, наверное, лучшей подруге, у которой есть сила и честь. Вопреки моим первоначальным ожиданиям, она схватила его за горло обеими руками, начав душить, тогда тот наконец почувствовал жареное и попробовал избавиться от нее, затушив сигару об ее руку, но Амелия лишь сильнее стиснула зубы и усилила хватку, а потом и вовсе решила, что пора с этим заканчивать. Его тело резко загорелось ярким бушующим пламенем, в стенах относительно небольшого помещения раздался истошный крик боли горящего заживо человека, он горел прямо в ее руках, не в силах сопротивляться, его руки дрыгались в беспорядочных конвульсиях, ноги дрожали, но его было уже не спасти, а никто и не собирался.