Клиника смерти
Шрифт:
Он бросился по пожарной лестнице вниз на другой этаж, опять по коридору и вниз по лестнице, снова по коридору и, наконец, стараясь двигаться бесшумно, оказался рядом с вестибюлем, но так и не устал, и не запыхался, и не успокоился.
Римо опять поднялся на пятый этаж и пошел по длинному коридору в дальний конец нового крыла, где было больше палат. Он останавливался у дверей, прислушиваясь к дыханию больных. Дежурная медсестра должна была находиться дальше по коридору, и, сосредоточив слух в том направлении, Римо различил звук шариковой ручки, скользившей по бумаге. Сестра
Римо переключил свое внимание на дверь третьей по счету палаты. Она была приоткрыта.
Римо попытался отвлечься от всех других звуков на этаже и прислушался. Да. В этой палате находятся двое. Два мужчины. Нет, минутку, там есть женщина. Мужчина дышал неглубоко и носом. Дыхание женщины было более глубоким и медленным.
«Римо, ты ошибаешься. Что может делать женщина в одной палате с мужчиной?»
Он вновь прислушался. Точно, там были мужчина и женщина, даже если они и не должны были быть вместе.
Именно этого и не хватало для полноты картины сегодняшнего вечера: значит, и со слухом у него плохо. Римо прошел вперед вдоль стены, пока ее оказался напротив приоткрытой двери. Медсестру все еще не было видно, если только это действительно была медсестра.
Римо вошел в темную палату. Там стояли две кровати. На одной спал мужчина, на другой женщина.
О'кей. Значит, со слухом пока все в порядке. Но что мужчина и женщина делают в одной палате? Что за порядки в этой больнице? Что за вседозволенность?
Немного успокоившись, Римо вышел в коридор. Заметив в конце его медсестру, что-то писавшую сидя за столом, он направился к ней. Сестра подняла голову и увидела его. На лице ее отразилось удивление, и рука дотянулась к телефону.
Римо, улыбаясь, подошел к ней.
– Привет, – сказал он.
– Кто вы такой? – спросила она, все еще держа руку на телефоне.
– Ну, вообще-то я член государственной комиссии по контролю нравов и морали и мне интересно знать, что делают мужчина и женщина в пятьсот шестьдесят первой палате?
– Это мистер Даунхеймер. Его жена находится с ним, пока он поправляется после операции. Но кто вам позволил войти сюда?
– Ничто не может остановить меня в борьбе с безнравственностью, – произнес Римо. – Ее надо вырывать с корнем, если мы хотим сохранить моральный дух в республике. У нас ведь настоящая республика, не то что в Европе.
– Но…
– Многие думают, что у нас демократия, но это не так. Спросите Чиуна. Он полагает, что здесь империя, но это тоже неверно. У нас республика.
– Я все же вызову коменданта, – сказала сестра, снимая трубку.
– Я никогда не встречал коменданта, который знал бы, чем отличается европейская демократия от нашей республики, – сказал Римо. – Но если вы считаете, что он может принять участие в нашем разговоре, то зовите. Хотя сейчас уже поздно, и мне пора уходить.
– Комендант покажет вам, где выход.
– Выход? Я не собираюсь выходить отсюда. Я просто пойду в свою палату.
– Где
ваша палата?Сестра была блондинкой и держалась довольно бойко. На груди у нее была приколота табличка с именем «Нэнси». У Римо мелькнула идея, а не пригласить ли ее к себе. Но Чиун будет против. Кроме того, она, похоже, человек добросовестный, а значит, не покинет пост.
– Я лежу в пятьсот пятнадцатой палате, – сказал Римо. – Вон там. – Он показал большим пальцем через плечо. – Я мистер Уильямс.
– Вы тот самый мистер Уильямс?
– Не знаю, тот я Уильямс или не тот. Я просто старый мистер Уильямс, любитель повеселиться и уклониться от уплаты налогов, миллиардер-отшельник.
Сестра была в замешательстве.
– О-о! – Она положила трубку на место. – Я слышала, что вас поместили на нашем этаже, но не ожидала вас увидеть.
– Сделайте одолжение, Нэнси, никому не говорите, что я здесь. Я не хочу, чтобы сюда сбежались репортеры. Хорошо?
– Конечно!
– Договорились. Вы дежурите завтра ночью?
Сестра кивнула.
– Замечательно. Тогда я тайком загляну к вам, и мы побеседуем.
– Это было бы здорово.
Римо повернулся и увидел справа двойные двери с надписью «Посторонним вход воспрещен».
– Туда нельзя, мистер Уильямс, – сказала сестра.
– А что там?
– Лаборатория. Туда никого не пускают. Вам надо обойти кругом.
– О'кей. Увидимся завтра.
Римо улыбнулся ей на прощание и заскользил по коридору.
Когда он вернулся в палату, то чувствовал себя гораздо лучше. Общение с Нэнси оказалось благотворным, и ему не пришлось никого убивать.
Римо лег, улыбаясь сам себе, в душе его были мир и покой. Уже засыпая, он услышал:
– Хм-м-м-м-н-н-н-к!
– Чертов китаец, – прошептал он и заснул с мыслью о лаборатории.
Глава двенадцатая
– Я не спал всю ночь!
Чиун, одетый в длинное зеленое кимоно, стоял у окна гостиной.
– Разве? – спросил Римо.
– Меня постоянно будил какой-то неприятный звук. Но, проснувшись, я ничего не видел и не слышал. Очень странно. Ты ничего не слышал?
– Длинный такой, противный звук, вроде «хм-м-мм-н-н-н-к»?
– Да, точно.
– Нет, не слышал. Сегодня ночью послушаем вместе и узнаем, что это такое.
Чиун посмотрел Римо в упор, проверяя, не врет ли он, но ничего не заметил.
– Иногда ты бываешь хорошим сыном.
– Спасибо, папочка.
– Даже несмотря на то, что ты отказываешься преподнести мне рождественский подарок, о котором я прошу, хотя я подарил тебе красивое дерево.
Римо со вздохом отвернулся. Когда-нибудь все же придется подарить Чиуну Барбру Стрейзанд.
Приняв душ, Римо поинтересовался у Чиуна:
– Что ты сегодня собираешься делать, папочка?
– Я хотел бы посмотреть, как добрые врачи исцеляют больных и спасают умирающих. Вероятно, в точности как доктор Рэвенел. Мне это разрешено?
– Конечно, – сказал Римо. – Ты ведь известный корейский врач, доктор Парк, не так ли?
– А ты?
– Я хочу узнать, что делается там, куда никого не пускают, – сказал Рима.