Клаустрофобия
Шрифт:
Уже окончательно смирившись со своей участью, я лишь безропотно качнул головой. Конечно, каждую секунду мне хотелось воспротивиться, прокричать, что я не игрушка, а человек! И хватит помыкать мной, вести на поводу. Вот только холодной частью рассудка я прекрасно понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Достаточно уже на меня выпало злоключений из-за моих эмоциональных и часто просто глупых решений. Завертевшись в круговороте реальной жизни, я почему-то подумал, что всё будет, как в сказках и в историях с обязательно хорошим концом. Но здесь всё по-другому.
Ты словно песчинка в вихре пустынной бури и абсолютно не властен над окружающими
Но сейчас приходит понимание, что я и до этого был безмолвным свидетелем перед картиной действительности. Помощь родителям, обычные заботы, общение со сверстниками, всё это по накатанной дороге вело меня к обычной жизни любого селянина. Единственное, что меня отличало от других, это мои странные приступы и отец, что всегда учил меня чему-то новому. Но я не ощущал радости от этой “непохожести”.
Да, я выделялся. Был, как говорила иногда моя старшая сестра Матильда, “белой вороной”. И что же? Все эти отличия приносили только беды. И сейчас, словно квинтэссенция моих попыток что-либо изменить, наступает закономерный финал. Меня вновь буквально везут на казнь. Вот только сейчас я могу лишиться не только руки, но и жизни.
Так что же, лучше перестать бороться с судьбой или стараться найти “свой” путь? Ответ был мне непонятен. Я пробовал и первый вариант и второй, но везде всё получалось очень печально.
Быть может, всё это просто волны в безмолвном океане человеческого существования? И всё повторяется снова и снова.
Бесспорно, есть крохотная разница, которая может подарить тебе псевдосвободу выбора, но в целом эта масса воды-событий-решений идентична. Но тогда теряется сам смысл жизни. Или это лишь моя проблема? А другие просто живут и наслаждаются? Я не знал.
Да, в моей голове было множество информации, данной мне отцом и почерпнутой из книг, что удавалось достать. И почему-то именно сейчас я осознал, что это фикция. И чем больше я знал, тем больше не знал.
Легкий толчок оторвал меня от этих слишком философских размышлений, и я обнаружил, что мы уже приземлились. Довольно грубо вытащивший меня из “жидкого” кресла, Максимус жестом указал следовать за ним.
Выйдя из летательного аппарата, я огляделся и понял, что та невообразимая скульптура, что я видел раньше, была цветочками, а сейчас передо мной предстали истинные ягодки. Да такие, что от восхищения и собственного непонимания окружающего великолепия у меня закружилась голова. Я смотрел и смотрел и всё не мог насытиться.
Первое, что меня до невозможности удивило это средоточие белого и его оттенков. До этого я и не мог представить, что существует такое многообразие этого цвета. Сотни, тысячи его вариаций, изредка прерываемые всполохами серебра и каплями золота, охватывали всё видимое пространство. Но это было лишь начало душераздирающей феерии моего восприятия.
Формы, вот что было следующим ударом в самое сердце. Привычный к стандартным геометрическим фигурам, я всю жизнь провёл среди острых углов и ровных граней. Здесь же создавалось ощущение, что каждое здание хотело перещеголять соседнее в невообразимости и причудливости. Причём иногда было не совсем понятно, где начиналось одно архитектурное сооружение и заканчивалось другое. Пластичные, обтекаемо-плавные, они словно уносят и гипнотизируют, стоит чуть расслабиться и дать окружающему великолепию увлечь тебя.
Затем пришёл черёд звуков и запахов. Эти две, казалось бы, абсолютно
различные составляющие сплелись в невиданный доселе симбиоз и волнами накатывали на меня.Кисловато-сладкий аромат с нотками свежей выпечки проникал лёгкой мелодией еле слышных колокольчиков. Я будто вдыхал эту невидимую музыку, и стоило мне слегка повернуть голову, как её тональность сменялась на более низкую, прибавляя грани муската и распускающихся древесных почек.
Очарованный, я не мог сделать и шага, да и если бы захотел, то не смог бы, так как ноги буквально не держали меня. Мне пришлось опереться о вихреобразный конус, что чуть светился рядом с местом нашей посадки. Прикосновение подарило мне ещё одну неожиданность. Тактильные свойства материала, из которого было создано это сооружение, будто меняли свои характеристики каждое мгновение.
Вот это шероховатый камень, такой приятный и твёрдый на ощупь, затем сразу же маслянистая гладкость нагретого солнцем металла и после обволакивающая ворсистость неизвестной мне ткани, что словно прилепляла мою руку к себе.
Отстранившись, я пытался укомплектовать полученный заряд новой для меня информации. Голова закружилась, и перед глазами замелькали багровые мухи. Хотелось сглотнуть, будто изменилось давление, а в ушах появились пробки. Дыхание стало прерывистым, и мышцы перестали меня слушаться. Я мешком осел на землю и перед тем, как потерять сознание удивился, насколько удобной и эластичной оказалась эта поверхность. Напоследок мне показалось, что она даже приняла форму моего тела. Но это было бы уже совсем нелепо. Я расслабился и улетел в пустоту.
Глава 9
Спокойно. Мне было спокойно. Именно это слово олицетворяло моё состояние.
Ещё можно было добавить умиротворённость, но тогда появлялась бы связь с внешним миром, а этого я не хотел. Мне хорошо и уютно внутри себя. Так я ощущал окружающую действительность.
Где-то на краю сознания возникла мысль, что это не может продолжаться долго. И словно в ответ стали появляться ощущения взаимодействия моего тела с внешним пространством. Я открыл глаза и понял, что всё закончилось. Хотя, точнее сказать, началось или даже продолжилось, но в данный момент мой мозг не мог развивать столь сложные логические конструкции. Словно ребёнок, но с памятью взрослого, я заново вспоминал и переживал то, что со мной случилось.
Это было довольно болезненно, особенно последние “приключения”. Эмоции вновь перехватили остатки холодного мышления, и мне захотелось свернуться калачиком и тихо заплакать. Возможно, я так бы и поступил, но жгучий укол в шею пронёсся щекочущим приливом бодрости по всему телу, оставив после себя уравновешенность и яростное желание что-нибудь делать.
Приподнявшись, я огляделся и понял, что нахожусь в какой-то лечебнице. Слегка едкий аромат лекарств и фигура, затянутая в красный комбинезон, держащая в руках нечто напоминающее короткий огнестрел, только почти прозрачный, были тому подтверждением.
Разумеется, у меня сразу же возникло множество вопросов, но я запоздало вспомнил, что здесь меня навряд ли кто-то поймет. Тем не менее, язык оказался быстрее, и я протараторил стандартный набор: где я, что случилось и тому подобное.
Беззлобно ухмыльнувшись, человек, стоящий возле меня, наклонился и чуть сжал мою мочку уха три раза. Непонимающе взглянув на его действия, я нахмурился. Это что какая-то особая терапия? Но когда он произнёс целое предложение, и я услышал знакомые слова, всё стало на свои места.