Чтение онлайн

— Квид эст веритас? — пробормотал знаменитое древнеримское изречение Бейнс.

— Простите?

— «Что есть истина?» — повторил уже по-английски Бейнс. — Вам не приходило в голову, доктор, что за последнее десятилетие мы здесь смогли сами справиться с теми серьезными проблемами, с которыми сталкивались поначалу, в процессе групповой адаптации, и… — он сделал жест рукой, — … притереться друг к другу? Вы, как профессионал, можете дать этому более научный термин… В любом случае мы способны наладить адекватные межличностные взаимоотношения, такие, например, как вы в состоянии засвидетельствовать, установились хотя бы в этом зале заседаний. Если мы способны

работать вместе, то мы, безусловно, уже не больны. Нет никакого иного метода, к которому вы могли бы прибегнуть, для выяснения того, больны мы или нет, кроме этой способности к групповому и межгрупповому сотрудничеству. — Он откинулся на спинку стула, явно довольный собой.

— Вы, — тщательно подбирая слова, заметила доктор Риттерсдорф, — насколько я поняла, объединились против общего врага… в данном случае, против нас. Но я готова биться об заклад, что до того, как мы сюда прибыли, и после того, как мы покинем этот спутник, все вы снова расколетесь на изолированных индивидуумов, подозревающих и боящихся друг друга, неспособных ни к какому сотрудничеству. — Она обезоруживающе улыбнулась, но улыбка эта была слишком покровительственной, чтобы он мог принять ее. Слишком уж подчеркивала эта улыбка, насколько ловко сделала она это умное заявление.

Она, конечно, была права. В данном случае попала в самую точку. Они не взаимодействовали между собой постоянно. Но — кое в чем и она глубоко заблуждалась.

Ошибка ее заключалась в следующем. Она предположила, по всей вероятности, в порядке естественного защитного самооправдания, что источником страха и враждебности к пришельцам является совет как таковой. Но ведь на самом деле к тактике угроз первой прибегла сама Земля. Даже сам по себе факт посадки земного корабля на территории спутника был явно враждебным актом по отношению к его населению. Если бы было иначе, то была бы предпринята попытка спросить разрешения на прибытие. Эти земляне с самого начала проявляли подозрительность; они, и только они, ответственны за нынешнее состояние взаимной подозрительности. Если бы они хотели, то вполне могли избежать этого.

— Доктор Риттерсдорф, — заявил он без обиняков, — альфианские торговцы всегда выходят на связь с нами, когда хотят получить разрешение на посадку. Мы заметили, что вы этого не удосужились сделать. И у нас нет проблем в наших взаимоотношениях с альфианами. Мы торгуем с ними на постоянной, обоюдовыгодной основе.

Очевидно, брошенная им перчатка пресекла словесную дуэль, направила разговор в благоприятную для кланов сторону. Женщина заколебалась, не зная, что ему ответить. Пока она размышляла над этим, все находившиеся в комнате удовлетворенно заерзали на своих местах, испытывая презрение, а в случае Говарда Строу, и безжалостную злобу.

— Мы полагаем, — сказала наконец доктор Риттерсдорф, — что, если бы мы произвели официальный запрос о разрешении на посадку, то вы отказали бы нам.

Чувствуя теперь себя в еще большей степени уверенным, Бейнс позволил себе улыбнуться.

— Но вы даже не попытались этого сделать. Вы только «полагали». А теперь, разумеется, вы так никогда и не узнаете со всей определенностью, каким был бы наш ответ, поскольку…

— Так вы бы дали нам такое разрешение? — ее голос, твердый и авторитетный, резко прервал плавное течение его речи; Бейнс заморгал и непроизвольно сделал паузу. — Нет, мы такого разрешения не получили бы, — продолжала она. — И все вы прекрасно это понимаете. Попытайтесь, пожалуйста, быть реалистами.

— Только попробуйте сунуться на Высоты Да-Винчи, — раздраженно бросил Говард

Строу, — мы убьем вас. И вообще, если вы не покинете наш спутник, мы вас убьем. А следующий корабль, который попытается совершить посадку, никогда не коснется земли. Это наш мир, и мы намерены любой ценой сохранять его, пока будем живы. Мистер Бейнс может изложить подробности нашего первоначального заточения на этом спутнике. Они все перечислены в манифесте, который он и я — с помощью всех остальных, находящихся в этой комнате, — подготовили. Зачитайте, пожалуйста, манифест, мистер Бейнс.

— Двадцать пять лет тому назад, — начала Габриель Бейнс, — на этой планете было организовано поселение…

Доктор Риттерсфорд тяжело вздохнула.

— Наше понимание разной природы ваших душевных заболеваний…

— «Грязной?» — взорвался Говард Строу. — Вы сказали «грязной»? — Лицо его пылало яростью, он привстал со своего стула.

— Я сказала «разной», — терпеливо пояснила доктор Риттерсдорф. — Наше знание характера ваших психических отклонений подсказало нам, что очаг вашей военной деятельности следует искать в поселке маниев — другими словами, там, где обосновались больные, страдающие маниакальным психозом. Через четыре часа мы покинем поселок гебефреников и совершим посадку в Да-Винчи, и если вы откроете против нас враждебные действия, мы вызовем регулярные вооруженные силы Земли, Одно из подразделений которых находится всего лишь в получасе полета отсюда.

В комнате снова надолго воцарилась гнетущая тишина.

— Все равно зачитайте наш манифест, Габриель, — в конце концов едва слышно произнесла Анетта Голдинг.

Кивнув в ответ, Бейнс возобновил чтение. Однако голос его на сей раз заметно дрожал.

Анетта Голдинг начала плакать, ее горькие всхлипывания перебивали его.

— Вы теперь видите, что нас всех ждет. Они намерены превратить нас снова в пациентов госпиталя* Это конец.

Чувствуя себя очень неловко, доктор Риттерсдорф решила несколько разрядить атмосферу.

— Мы только намерены предоставить вам возможность вылечиться. В результате курсов лечения у вас возникает чувство большей… скажем, терпимости друг к другу. Жизнь ваша станет более приятной и естественной, она наполнится определенным смыслом. Пока же все вы крайне угнетены, вас одолевают многочисленные страхи, вы все находитесь в состоянии напряжения, ожидания чего-то…

— Да, — пробормотал Джекоб Саймион, — ожидания, что сюда бесцеремонно вломится Земля и снова загонит нас за изгородь, будто стадо животных.

Через четыре часа, отметил про себя Габриель Бейнс. Совсем небольшой промежуток времени. Дрожащим голосом он возобновил чтение их совместного манифеста.

Теперь ему это казалось совершенно бессмысленным жестом. Потому что нет абсолютно ничего, со всей определенностью понял он, что могло бы спасти нас.

После того, как официальная часть встречи завершилась — и доктор Риттерсдорф отбыла, — Габриель Бейнс счел необходимым поделиться своими планами с коллегами.

— Вы что? — возмутился, едва сдерживая презрительный смех, Говард Строу. Лицо его превратилось в пародию на себя — настолько его исказила глумливая гримаса. — Вы говорите, что собираетесь соблазнить ее? Боже праведный, да ведь она, скорее всего права. Нас всех в самом деле не мешало бы засадить в нейропсихиатрическую больницу! — Он откинулся к спинке стула, тяжело, с натугой дыша. Слишком велико было испытываемое им отвращение. Он даже решил прекратить всякую дальнейшую ругань — пусть этим теперь занимаются другие.