Чтение онлайн

Если, обсудив мое предложение на семейном совете, Вы опять сочтёте, что моей внучке ничего от меня не надо, — не скрою, удивлюсь, но не обижусь и сделаю ставку на науку. Очень прошу дать ответ на мое письмо, не откладывая. Дело в том, что 28 февраля я прилетаю в Москву. Так складываются дела, что это самое для меня удобное время. Немного волнуюсь. Ведь за тридцать без малого лет это будет моя первая поездка в Москву, и мне хочется, чтобы меня ждали. Если мое письмо Вас всё же не достигнет — попытаюсь найти Вас через адресный стол, когда буду в Москве.

С надеждой на скорую встречу,

Слуцкий Иван Антонович».

Пока Зоя читала письмо, Катерина внимательно за ней наблюдала. На лице дочери появилось так не свойственное ей выражение беспомощной растерянности, губы искривила

— Мам, о ком он говорит?

— Вы с Дашей сестры только по отцу. Я вас обеих искренне считаю своими детьми, но настоящей биологической матерью являюсь только для одной. — Катерина закурила сигарету и глубоко вдохнула дым с первой же затяжкой. — Мы с отцом рано поженились. Детей рожать не торопились, жили в свое удовольствие. Нам было очень хорошо, Вася любил меня, но… он был молод и, наверное, легкомыслен. Я давно его за это не сужу. Да, он позволил девушке в себя влюбиться, хотя не имел на это морального права, поскольку была у него я — законная жена. Девушку звали Слуцкая Аня. Я даже допускаю, что отец в нее влюбился! Не полюбил — влюбился. Но у него и в мыслях не было разрушать наш брак. Насколько я знаю, он ничего ей не обещал и, уж конечно, не скрывал от нее, что женат. Но эта Аня просто голову потеряла. Так влюбилась в Васю! А Слуцкий Иван Антонович очень переживал за дочь, даже Васю просил оставить ее, и в конце концов уговорил свою Аню уехать вместе с ним в Америку. — У Катерины, не привыкшей к таким длинным монологам, сбилось дыхание. Она приложила руку к груди и вздохнула: — Время-то было какое? Семьдесят пятый год шел — самый «застойный», — и работа советского ученого в американском университете была практически невозможна. Уж не знаю, как это Слуцкому удалось. Вроде было индивидуальное приглашение, и решение по его командировке принималось на самом верху. Словом, устроить этот отъезд было очень трудно, тем более Слуцкий работал в каком-то академическом институте, может, к секретам оборонным отношение имел.

— Ничего себе командировочка на тридцать лет, — неизвестно зачем вставила Зоя.

— Я все это к чему говорю, — продолжала Катерина, — когда Аня неожиданно отказалась уехать с отцом, для Слуцкого пути назад уже не было, так как все уже было готово к отъезду, вплоть до авиабилетов. Приноравливаться к капризам дочери он не мог. От такого шанса, какой выпал ему, глупо было отказываться. Хотя Вася очень осуждал Слуцкого за отъезд. Он вообще как-то слишком раздраженно к нему относился. Не исключаю, правда, что чувство вины перед Аней переродилось так своеобразно в крайнюю неприязнь к ее отцу. Он считал, что нельзя было Слуцкому оставлять дочь одну. Тем более, она к тому времени уже была беременна. Да… От твоего отца. А во время родов умерла. Такое случается. Царствие ей небесное. Сейчас я не виню ее ни в чем, хотя мне было очень тяжело, когда узнала, что у Васи есть другая женщина. Господи, сколько слез я тогда пролила! Я ведь чувствовала, что это не просто интрижка, и ужасно его ревновала. Если бы он меня оставил, я б умерла, наверное. Вася был редкого обаяния человек. В него не мудрено было влюбиться… Вот так… Аня умерла, девочка выжила, и Вася взял ее к нам. Он сразу написал Слуцкому. Дескать, у того, как у законного деда, есть право забрать девочку к себе, и если такие планы у него есть — пусть забирает, если нет — пусть забудет о ней навсегда и не вздумает предлагать деньги. Так и написал тогда: либо эта девочка ваша внучка, либо моя дочь. Слуцкий не ответил. Девочка осталась у нас, а вскоре родила и я. — Катерина погладила Зоину руку. — Не держите на нас с отцом зла. Ну зачем нам было рассказывать тебе и Даше обо всех этих перипетиях? Вдруг это как-то отразилось бы на ваших отношениях, вашей дружбе! Вася пошел даже на то, чтобы подделать свидетельство о рождении через знакомую в загсе, и по бумагам вы с Дашей стали близнецами, хотя у вас разница почти четыре месяца.

Зоя сидела бледная, выводя сигаретой какие-то узоры в пепельнице и напрочь забыв о том, что обеденный перерыв кончился и ей надо хотя бы позвонить на работу.

— А почему вы с отцом отказались от помощи этого самого Слуцкого, когда все страсти уже улеглись? Как я поняла из его письма — он искренне хотел помочь?

— Кому? — мгновенно отозвалась Катерина. — Внучке! Заметь, это ОДНА из вас. А другая? Отец тогда категорически отказался. Что бы из этого вышло? Одна получает помощь, подарки, в перспективе образование за рубежом… А другая — шиш? Как мы могли пойти на такое?

Женщины замолчали, понимая, что настало время одной сказать, а другой услышать самое главное — которая из сестер сегодня потеряла мать, но обрела богатого американского дедушку.

— Это Даша, — еле слышно произнесла Катерина.

— Но почему же вы не написали ему, когда Дашка позвоночник сломала и вы с отцом бились как не знаю кто… — начала

— Вася не хотел. Его позиция никак не изменилась за эти годы. Но ведь обошлись же тогда. Справились! Ну а сейчас, я думаю, другое дело…

— Обошлись? Справились? — Зоя чуть не задохнулась от возмущения. — А то, что я с восемнадцати лет всегда на втором месте была в семье! Все лучшее Даше — она ведь инвалид! Зоя здоровая — ничего! переживет! Даше — последние деньги на собственную квартиру, а Зоя может и снимать за бешеные бабки!

— Господи! Да живи тут! Тебя никто не гонит, — возмутилась Катерина.

— Это ты называешь «обошлись»? Это вы ТАК справились? — наступала Зоя, смахнув рукой слезы. — Вы с отцом — два зацикленных друг на друге дурака, прибитых ошибками молодости!

— Не смей оскорблять память отца! — вскипела Катерина, стукнув кулаком по столу так, что звякнули солонка с перечницей.

— Ну и зачем ты мне все это рассказала? — выпустив пар, бесцветным голосом спросила Зоя. — Поехала бы к Дашке, порадовала б девку. Что называется «из первых уст».

— Зоя! Зоя! Что ты говоришь! Разве это радость — узнать, что та, которую ты всю жизнь считала мамой, на самом деле — чужая тетя, а настоящая мама давно умерла?

Зоя подошла к окну. Волосы растрепались, щеки порозовели, в руках на треть сгоревшая сигарета. Подрагивающий цилиндрик пепла на кончике держался, казалось, вопреки здравому смыслу. Зоя повела рукой, и пепельный карандашик свалился наконец на пол. Катерина, завороженно не сводившая с него глаз, перевела взгляд на дочь. Она смотрела на Зою с укором, любовью, надеждой на одобрение своего решения, со страхом, что именно этого-то ей не дождаться…

Зоя вдруг резко обернулась к матери.

— Подожди, мам! А как же объяснить, что мы с Дашкой похожи, как настоящие близнецы?

Она смотрела так сердито и подозрительно, что Катерина улыбнулась.

— Знаешь, это всегда было особой Васиной гордостью. Он считал, что Боженька таким образом благословил его решение и подал знак — дескать, ему, Боженьке, это угодно. Что касается вашего сходства — просто вы очень похожи на отца, поэтому и между собой… Зоя, я сказала тебе первой, чтобы ты завтра же поехала к Даше и поговорила с ней. Думаю, ей будет легче, если об этой новости она узнает от тебя, а не от меня. — Последние две фразы она почему-то произнесла почти скороговоркой.

— Раньше субботы я к ней не попаду. Завтра на работе буду сидеть часов до восьми — у шефа совещание на половину седьмого назначено. Ой! — Она с испугом посмотрела на часы. — В контору даже не позвонила. Залесский разорется. Ладно, давай письмо составлять дедушке Слуцкому Ивану Антоновичу. Завтра напечатаю на компьютере и отправлю. — Она взглянула на висевший на стене кухни календарь. — Знаешь, давай просто напишем, что в субботу двадцать восьмого февраля мы ждем его в гости. Нам на подготовку… — Зоя медленно повела пальчиком, с обгрызанным под корень ноготком, по циферкам календаря, — полтора месяца. Сегодня среда. К Дашке в субботу поеду и, может, переночую у нее. Наговоримся — во! — Она провела по горлу ребром ладони.

Следующие два дня Зоя прожила, как в лихорадке. Картинка перед глазами была словно подернута туманом. На вопросы сослуживцев отвечала невпопад, не к месту смеялась, два раза носила шефу на подпись одни и те же документы и безуспешно отбивалась от дурацких вопросов Костика Лапы. Все его зажигательные планы на выходные дни резко и безоговорочно притушила. Сказала, что собирается в гости к сестре. На его предложение поехать к Даше вместе состроила такую возмущенную гримасу, что в конце концов он обиделся и отстал. Потом она все же решила, что расставаться с Лапой так раздраженно несправедливо. Он никогда больше не увидит ее в прежнем качестве, разве что на похоронах. Впрочем, можно ли в этом случае говорить о ее прежнем качестве, Зоя не была уверена. В пятницу, столкнувшись с ним в пустом холле, она нежно поцеловала его в губы, ласково потрепала по щеке и попросила на нее не сердиться. Лапа обиженно отворачивался, но вдруг резко притянул Зою к себе и часто задышал, глядя ей в глаза. Получилось как в мелодраме и, обострив чувства, придало смелости.

Решительное настроение усиливалось благодаря привычному оживлению, которое неизменно приносил конец недели. Работы в фирме было много, и выходных дней народ ждал с большим нетерпением. Дискотеки, ночные клубы, гости, стирка-глажка-уборка и сон до полудня — все, чему не было места в будни, наконец-то имело шанс осуществиться хотя бы частично.

Зоя поглядывала на часы. Рабочий день подходил к концу. Она привычно навела порядок на своем столе, поправила макияж и прикрепила к компьютеру лист бумаги со списком дел на понедельник. Шефу очень нравилась ее деловитость и аккуратность. И памятки, которые она клеила к компьютеру, тоже нравились. Однажды он даже сказал ей, что никогда раньше у него не было такой четкой и ответственной секретарши.