Китайская власть
Шрифт:
Итак, основной внешнеполитической целью империи Цин на протяжении всего существования было сохранение в безопасности внутренних земель. Средством к осуществлению цели стало создание буферных территорий по периметру империи Цин. Начиная с 1684 г., то есть после установления контроля над всеми внутренними землями и островом Тайванем, империя Цин по мере возможностей создает данный буфер: в 1689 г. к северо-востоку от Китая было получено Приамурье, русские были оттеснены от Маньчжурии, в начале XVIII в. маньчжуры присоединили к империи Тибет и Северную Монголию, в 1727 г. окончательно лишили Россию влияния на северомонгольские племена, в 1757 г. было присоединено западномонгольское Джунгарское ханство (основной противник империи Цин), в конце правления императора Цяньлуна к империи были присоединены Вьетнам, Непал, Бирма, также
Это время сокращения активности совпадает с прибытием в Китай ряда английских миссий, получивших грубый отказ императора на их просьбу о снижении торговых тарифов и об открытии портов Китая для иностранной торговли. Эти два факта дали исследователям ложное основание полагать, что империя Цин стала вести политику самоизоляции.
Понятие самоизоляции подразделяется на экономическую, внешнеполитическую и культурную самоизоляцию. Следует установить наличие политики самоизоляции в каждом аспекте и с полной уверенностью говорить о существовании цинской самоизоляции.
Традиционно считается, что «в 1757 г. был издан указ, положивший начало политике изоляции Китая от других, прежде всего западноевропейских, стран».
В указе говорилось, что западноевропейские купцы могут торговать теперь только в Гуанчжоу. Таким образом, критерием самоизоляции выбрано сокращение торговых связей с Европой, а причиной такого указа традиционно считается страх перед европейским влиянием. Рассмотрим этот критерий и причину подробнее.
Во-первых, империя Цин к середине XVIII в. как огромное континентальное государство имеет следующих соседей, отношения с которыми и определяют основные направления внешней политики: Российская империя, Кокандское ханство, казахские жузы, а также огромные зависимые территории. Империя Цин — континентальная держава, отношения с морскими державами — второстепенное направление внешней политики. Отношения с Европой до середины XIX в. — второстепенное направление внешней политики империи Цин.
Во-вторых, используя экономический критерий, можно говорить об изоляции от Европы в случае прекращения торговых отношений вообще. Однако все европейцы могли торговать через Кантон (Гуанчжоу), а Макао (Аомынь) существовал как торговая фактория португальцев всегда. Следовательно, экономической изоляции от Европы не существовало.
В-третьих, в 1757 г. был принят уже второй указ о запрещении торговли в четырех портах из пяти открытых, первый же был принят в 1702 г. императором Канси по причине того, что европейцы «вели разгульный образ жизни и глумились над национальными обычаями», но, исходя из второго аналогичного указа, можно уверенно утверждать, что европейцы игнорировали запреты и вели контрабандную торговлю. А сокращение территории европейско-китайской торговли (уже контрабандной) было продиктовано стремлением усилить государственный контроль за торговыми потоками, с этой же целью в Гуанчжоу была создана подконтрольная государству торговая компания «Гунхан».
В-четвертых, рассматривая причины принятия указов 1702, 1757 гг., мы опровергли тезис о страхе империи перед европейцами, то есть о политической и экономической слабости империи Цин по отношению к западноевропейским державам. В подтверждение обратного нужно добавить, что до середины XIX в. экспорт китайских товаров в Европу превышал импорт, разница покрывалась европейским серебром. Не империя Цин, имея самодостаточную экономику, зависела от китайско-европейской торговли, а Европа, нуждавшаяся в предметах роскоши (шелк, чай, фарфор). Таким образом, мы наблюдаем не европейское влияние на Китай, а китайское на Европу.
Что же касается культурной изоляции, то
часто в подтверждение культурной составляющей «самоизоляции» демонстрируют факт высылки католических миссионеров из империи Цин при императоре Юнчжэне.Во-первых, устанавливая степень влияния миссионеров на ханьскую культуру вообще, мы заметим, что на крайне традиционное и консервативное во взглядах население в полторы сотни миллионов человек, живущих не только в открытых портах и в Пекине, но и в центральных районах страны, трудно воздействовать даже большим количеством миссионеров, поэтому степень влияния миссионеров на тысячелетнюю культуру Китая слишком мала, чтобы заявлять о существовании крепких европейско-китайских культурных связей.
Во-вторых, миссионеры были востребованы как умелые дипломаты и мастера-ремесленники в период становления маньчжурской власти в Китае, когда маньчжуров не хватало на все должности, а преданность ханьского населения вызывала недоверие. В период правления Канси (1662–1722) миссионеры добились большого влияния на императорский двор, такого, что после смерти Канси активно боролись за выдвижение на трон конкурента Юнчжэна. Однако Юнчжэн стал императором, и миссионеры стали жертвой не политики культурной самоизоляции, а борьбы за власть внутри империи Цин.
В-третьих, надо заметить, что за пределы империи была выслана только часть миссионеров.
Таким образом, рассматривая экономические, политические и культурные китайско-европейские взаимоотношения, которые для империи Цин как для континентальной самодостаточной державы были второстепенными, мы пришли к выводу о ложности суждения о «самоизоляции империи Цин», о наличии экономических и политических отношений со странами Европы на протяжении всего периода существования империи Цин.
Подробно рассмотрев второстепенное (до середины XIX в.) направление цинской внешней политики, нужно уделить внимание и основным направлениям — российскому и центральноазиатскому.
Самоизоляции не существовало и здесь: во-первых, до времени достижения основной внешнеполитической цели империя Цин вела многочисленные агрессивные войны, которые не будут здесь подробно рассмотрены. Война — самый активный внешнеполитический процесс. Во-вторых, империя Цин имела регулярную караванную торговлю с Россией и Джунгарским ханством, приграничную — с Россией, казахскими жузами, среднеазиатскими ханствами. В-третьих, Россия, как самый сильный (следовательно, самый опасный) сосед, имела в Пекине с 1715 г. Духовную миссию, являвшуюся посольством России в Китае. Российско-китайские дипломатические сношения велись непрерывно. Что же касается культуры, то соседи империи Цин не стремились экспортировать свою культуру в империю, зависимые же страны, наоборот, импортировали ее.
Самоизоляции империи Цин не существовало как явления вообще.
Подробно рассмотрев основные положения традиционной точки зрения относительно российско-цинских отношений и характера внешней политики империи Цин, приступим к подробному изложению собственного взгляда на российско-цинские отношения. Глава II. Первый период российско-цинских отношений (1649–1689)
Рассматривая отношения держав в хронологическом порядке, мы начнем исследования именно того периода, когда вооруженные силы Цинской империи на Дальнем Востоке уступали силам России, а внешнеэкономических рычагов влияния на Россию империя еще не приобрела, то есть того периода, когда для реализации военного потенциала России не было препятствий.
Как было сказано выше, исследователи российско-цинских отношений первый период с 1649 по 1842 г. характеризуют превосходством империи Цин в вооруженных силах на Дальнем Востоке, что, по их мнению, позволяло Цинской империи выступать источником изменения ситуации в российско-цинских отношениях. Мы же, напротив, утверждаем, что военный потенциал России превосходил цинский в Приамурье, следовательно, вооруженные силы империи Цин не могли быть существенным элементом давления цинов на Россию. Единственным существенным элементом влияния цинов на Россию был внутренний рынок Китая, который они контролировали и который привлекал своей сверхприбыльностью не только Россию, но и другие иностранные державы, но ввиду неуступчивости цинов и стремления внести Россию в разряд варваров, а также заинтересованности Цинской империи в землях Северной Монголии и Маньчжурии, процесс происходил медленно, понуждая Россию к военному разрешению вопроса.