Киллер для президента 2
Шрифт:
Подобные мелочи вселяют большие надежды.
Повторюсь - считаю, что мне колоссально повезло! (Спроси меня кто-нибудь о том же некоторое время спустя, реакция была бы не столь оптимистичной!) Такие комбинации случаются, только когда выпадает джек-пот!
Между тем, работа в нашем научном учреждении шла своим чередом. Исследования по упомянутой теме продвигались в должном темпе - не быстро и не медленно, а так, как надо, по графику. Моя переписка продолжалась.
Надо сказать, этот контакт имел элементы как забавного, так и вычурно-витиеватого свойства, эти грани общения приносили мне огромное удовлетворение и
Наутро дня первого, одностороннего еще контакта, проснулся я не в лучшей форме. В голове стоял навязчивый белый шум, мысли, правда, не путались, но состояние идеальным не назовёшь! Делать нечего, надо выходить в народ, причем выходить как обычно, как ни в чем небывало.
Приняв душ и позавтракав на скорую руку, к восьми пятидесяти я постарался принять бодрый вид, был причесан и побрит, слегка сбрызнут хорошим одеколоном (во всяком случае, таким я увидел себя в зеркале в фойе, надеюсь, зеркало не обманывало) и уже стоял перед дверью лифта. Поднявшись на верхний этаж, прошел в конференц-зал.
Каждое утро у нас начиналось с уточнений результатов по выполненным накануне исследованиям и уточнении новых заданий с коррекцией и учетом результатов, полученных накануне с поправкой на результаты полученных в лабораториях занимающихся параллельными исследованиями.
Такой способ обеспечивал максимальное использование оборудования и интеллектуальных возможностей, а так же реальный потенциал сотрудников, не допуская при этом пустой траты времени на обсуждения второстепенных проблем, в то же время он не исключал применения метода "мозгового штурма".
Кстати, моим новым друзьям-крысам это здорово пригодилось бы, надо будет с ними обсудить аспекты нашего, так сказать, общего дела. Они, видимо, делают на меня большие ставки, раз решили рискнуть и так плотно сблизится со мной! Думаю, если мне удастся найти с ними общий язык, это принесет немалую пользу моим исследованиям.
Как любой нормальный маньяк, двинутый на конкретной научной идее, я абсолютно был уверен в своей исключительности, а главное - бесповоротно и беззаветно верю в свою звезду. Этакий скромный гений, ну никак не меньше!
Как хорошо, что я ошибался!
Обычный я, обыкновенный Раскрою немного некоторые аспекты моей идеи-фикс. Еще на студенческой скамье меня посетила одна интересная мысль: а нельзя ли подчинить своей воле жизнедеятельность микроорганизмов? Это было бы не просто замечательно, а явилось бы панацеей от всего нам неудобного и опасного, как биологическому виду.
Со временем, получив достаточный уровень образования, я постепенно пришел к выводу, что такое невозможно в принципе, по банальной причине: микроорганизмы не имеют разума (как я тогда ошибался!).
Хотя порой они ведут себя вполне разумно, но эти случаи ученые относили к курьезам, коих в природе великое множество. С годами я вполне утвердился в своих убеждениях по этому вопросу, опираясь на мировые достижения в исследовании поведения и жизни микроорганизмов, как вдруг... Дальше вы знаете.
В зале уже собрались почти все. Не было пока только директора, он у нас профессор от бога, посему вел себя порой соответственно, воображая себя этаким божком, но сам, естественно, этого не замечал.
Вот и сейчас - наверняка стоит где-нибудь поблизости
в одном из коридоров и смотрит на часы, чтобы проявится перед нами ровно в девять! Ну вот, как я и говорил -только стрелка перескочила на ровную черточку ноля минут, как он показался в проеме дверей и быстрыми шагами направился к кафедре. Приветствовал нас, как обычно, кивком головы - он, видимо, считал, что этого вполне достаточно. Бог он и есть бог.
– Уважаемые господа, сотрудники нашего славного института! Вынужден начать сегодняшнее оперативное совещание с печальной информации... Наш коллега, старший научный сотрудник, Николай Арсеньевич, приказал долго жить. Сегодня, в семь часов утра. Причина
– необъяснимый пока сбой автоматики системы жизнеобеспечения. В следствие кислородного голодания произошла гибель мозговой ткани. Прошу почтить память нашего коллеги, внесшего неоценимый вклад в науку, минутой молчания.
Зал встал, наступила тишина.
– Прошу садиться, господа. Мною назначена комиссия по расследованию причин отказа оборудования, которое вплоть до сегодняшнего дня никогда не дававшего сбоя.
Среди названных имен я услышал и свое имя.
– Комиссии приступить к расследованию инцидента немедленно после совещания. Предлагаю членам комиссии не расходиться, а выработать план мероприятий по выяснению причин безвременной гибели нашего коллеги. А сейчас обсуждение текущих вопросов по основной работе отделов. Кто выступит первым?
Я продолжал рассеянно слушать докладчиков, выступающих один за другим, не особенно вникая в смысл докладов. Меня глодала одна-единственная мысль: случайно или нет погиб Николай? Волей-неволей я оказался по ту сторону баррикады, с одной стороны я был обязан доложить обо всем случившемся, с другой
– сделать этого не мог, не загубив только начавшийся контакт, а с третьей стороны, если это они виновники смерти, что мне делать? Да уж, положеньице - не позавидуешь. Надо принять решение, принять одну из сторон. Кем же я стану в результате - предателем или Прометеем? Будем надеяться, поступлю я по совести... и по разуму тоже.
С нетерпением я ожидал окончания совещания, и вот директор встал.
– Уважаемые коллеги, разрешите поблагодарить вас за активное участие в сегодняшнем совещании, оно было как никогда плодотворным и результативным. Еще раз выражаю соболезнование родственникам, коллегам покинувшего нас Николая Арсеньевича, вечная ему память.
В институте объявляется трёхдневный траур. Панихида состоится в холле института послезавтра, время проведения сообщим отдельно. Прошу всех, незамедлительно приступить к своим обязанностям, всем спасибо, до встречи завтра в это же время!
Мы, члены комиссии, собрались на первом ряду кресел, напротив стола ведущего. Председателем комиссии была назначена Софья Спиридоновна, сотрудник нашей лаборатории. Несмотря на странное сочетание имени и отчества, фамилия у нее была рядовая - Смирнова. Женщина она была, как говорится, что надо - худая, стройная, размер груди вполне соответствовал остальным пропорциям.
В общем, ни для кого не было секретом, что многие мужчины нашего института немало отдали бы за возможность пофлиртовать с такой яркой привлекательной блондинкой. В противовес распространенному мнению об умственных способностях блондинок, к ней это никак не относилось, она была просто умницей!