Кесарево – рубец на душе
Шрифт:
Рождение дочери
Мои двухдневные домашние роды закончились экстренным кесаревым в роддоме.
Я не смогла. Я не справилась. Я… проиграла.
У нас было двое безумно долгих непонятных суток. А потом все было так стремительно.
….
Помню хорошо, как среди гула врачебных голосов и пиканья аппаратов раздалось что-то вроде: «кх…а» Элинушка! Моя доченька делает первый вздох!
«25 ноября. 22:59, девочка»
Элину унесли. Куда-то далеко, – по извилистым тёмным коридорам, – две чужие тетки…
Ночь в реанимации. Ночь, полная боли, страха и чувства вины.
Всё не так…
Под утро меня переводят в послеродовое отделение.
Я одна в палате.
Я звоню мужу, говорю о том, что теперь мы, – родители. У него тяжелый голос, – мой любимый пережил страшную ночь. Ни в тот момент, ни после мы больше не трогаем тему рождения нашей девочки. – нам стыдно друг перед другом, – стыдно перед самим собой. Чувства у обоих притуплены, – даже не помню, о чем мы еще говорили, но ярких эмоций никто не проявлял. А жаль… Так невероятно жать… Ведь предполагалось, что это прекрасное событие будет окутано радостью, восторгом и умилением. я предвкушала, что в момент рождения дочки мы достигнем высшей точки абсолютного счастья… но нет, вот
такая насмешка судьбы.Я жду, когда же принесут ребенка и.. боюсь… мне кажется, что раз все случилось таким не естественным способом, – что – то в нем будет не так…
И вот дверь отрывается. Я пытаюсь приподняться, чтобы посмотреть на человечка в каталке… ребенок. ручки, ножки, глазки, – все, как у обычных деток.
Ребенка перекладывают на планальный стол.
Нянечка что-то долго объясняет, – я ее не слушаю. И вот, наконец, мы остаемся с дочкой одни. Она маленькая и горячая. Она шевелиться и дышит. Откуда ты, малыш? Я тебя не знаю, – не рожала…. Интуитивно даю ей грудь, хотя… какое тут молоко? Но молоко есть, и дочка с наслаждением кушает. Мое сердце начинает теплеть, я плачу слезами радости и боли: «Здравствуй, доченька! Прости меня, пожалуйста, прости!»
Я долго и тяжело восстанавливалась после операции и находилась в роддоме дольше, чем обычно там лежат. Но я почти желала того, – маленькая зеленая палата была моей капсулой, где можно не отвечать на звонки и не видеть никого из знакомых, не притворяться, не объяснять. И совсем не хотелось возвращаться домой, – наша небольшая квартира стала сценой для неблагоприятно развившихся событий. Нет, я не перенесла каких-то сильных мучений, – моя родовая деятельность то стремительно развивалась, то угасала, то выдавала какие-то странные симптомы. – Была патологической, – если выражаться медицинским языком.
Конец ознакомительного фрагмента.