Чтение онлайн

Солнечные лучи ворвались в иллюминатор кольцевика, разбежались зайчиками по обшивке салона, ударили в глаза. Поморщившись, я зажмурился, дожидаясь, пока стекло иллюминатора не затемнится автоматически.

Мои биологические часы были сбиты с толку. Из Нориля мы вылетели ранним утром, и организм упрямо считал, что сейчас должна стоять глубокая ночь. Но мы двигались сквозь часовые пояса, посадку для подзарядки на Камчатке совершили уже в кромешной темноте, над гавайскими аквафермами пролетели, когда подернутое перистыми облаками небо еле заметно начало светлеть. Если верить айдиму, по местному времени сейчас было около половины шестого, и на востоке

Не я. Мне еще ни разу не доводилось путешествовать вдали от родного полиса, не считая двух учебных поездок и одного злосчастного перемещения. Стоило ночной темноте за бортом расступиться – и я уткнулся носом в стекло. Звезды гасли быстро, быстрее, чем в наших широтах, и под аппаратом проступала бескрайняя гладь от края до края. Подернутая волнистой рябью, поверхность океана напоминала огромный металлический лист, на горизонте постепенно розовеющий. Солнце поднялось над горизонтом, и золотая солнечная дорожка легла на воду, протянувшись к нашему кольцевику.

– На один час внизу, – услышал я негромкий голос Корчмаря. Масбез жестом указал Шагановой на что-то, видимое в иллюминатор лишь с их стороны салона. Я заинтересованно вытянул шею, но увидел только ту же морскую гладь, смыкающуюся с горизонтом. Кольцевик слегка качнулся, и теперь от окна отвернулся уже Корчмарь.

В неведении я оставался недолго – не пришлось даже сверяться с маршрутом полета. Кольцевик неторопливо пошел вниз, и из-за края иллюминатора показалась узкая металлическая полоска, покрытая неразличимыми отсюда деталями.

Вернее, узкой она показалась мне лишь вначале.

Через десять минут полета я завороженно разглядывал поднимавшуюся из морских вод стальную громаду.

Абсолютно плоская – лишь по правому борту поднимались какие-то крохотные с такого расстояния сооружения – палуба гигантского корабля имела в длину, наверное, метров девятьсот. Вдоль отвесных бортов, там, где из-под воды проступали моторные консоли, кипела вода – из-за своей парусности «Стартовой» приходилось постоянно работать винтами, чтобы избежать сноса. У левого края палубы стояло несколько грузовых кольцевиков – тоже крохотных на фоне «Стартовой», хотя на самом деле каждый из тяжелых «аргентависов» был в десять раз больше нашей рейсовой машины.

Пропищал зуммер.

– Соискатели, – произнес оператор кольцевика по внутренней связи. – Посадка на борту «Стартовой» через десять минут. Приготовиться к выходу.

Кольцевик вздрогнул, касаясь шасси посадочной площадки. Постепенно стих стрекот винтов, люк скользнул в стену. Внутрь ворвался пахнущий солью и горячим металлом ветер. Призывно запищали айдимы.

Двое матросов в черно-желтой форме Орбитали в сопровождении пяти мулов мгновенно окружили кольцевик и приступили к его разгрузке. Еще один матрос без лишних проволочек собрал нас подальше от посадочной площадки и повел к торчащей вдалеке прозрачной башенке, увенчанной гроздью антенн. По дороге я ничего толком не успел рассмотреть – вид загораживали стоявшие вокруг контейнеры, кольцевики и микромобили, лишь изредка в просветах между ними мелькала стальная пустыня огромной палубы да виднелась доминирующая над пейзажем башня мостика. Пока наша группка не миновала вход в башню и по крутому трапу не спустилась под палубу.

Цепочкой вслед за сопровождающим мы миновали переплетение коридоров и металлических переборок, освещаемое тусклыми светолентами под потолком. По дороге нам не встретилось ни одного человека, только прокатились навстречу несколько тележек и уборщиков. Наконец, добравшись до узкого овального люка, матрос нажал на кнопку замка. В полутьме виднелись ряды двухэтажных коек.

– Располагайтесь,

Вещей при мне так практически и не было – лишь рассованные по карманам мыльница-зубочистка и айдим. Потому обустройство на новом месте для меня свелось к тому, что я разулся и плюхнулся на нижнюю койку.

– Как предпочитаешь спать, вверху или внизу? – поинтересовался Олег.

– Жребий, – мы вскинули руки.

– А, – бросил Крапивник пренебрежительно, глядя на результат. – Мы тут все равно на пару дней, – он уселся рядом со мной. – Жалко, не успеем посмотреть корабль.

– Кто нас пустит по нему расхаживать? – голова Ленки свесилась с верхней койки.

– Думаю, если бы нам было запрещено выходить, – задумчиво протянул я, – нас бы предупредили.

– Не советую, – заметил Корчмарь, возвращаясь из кабинки санузла в дальнем конце каюты. Каким-то чудом «лисовин» успел не только умыться, но и, похоже, привести в порядок свой одноразовый комбинезон. – Вряд ли орбитальщикам нечего делать, ребята, кроме как искать вас по кораблю, – он уселся напротив, глянул на окно айдима. – Кормежка будет через полтора часа.

– Хорошо, что мы поели в кольцевике, – пробормотал Крапивник.

Я устало прислонился к переборке у очередного люка.

Глубокий блок, на этом корабле что, вообще нет живой команды?

Идея тайком пробраться на взлетную палубу, чтобы посмотреть на океан с пятидесятиметровой высоты, казалась замечательной только в первые полчаса. Особенно в том, что касается пункта «не брать с собой айдим и положиться на зрительную память».

Теперь я с удовольствием бы встретил кого-то из членов команды, получил заслуженный выговор и добрался до выделенной нам каюты. Вот только по казавшимся бесконечными переборкам сновали исключительно роботы. Причем судя по покрывавшему пол слою пыли – и те не слишком часто.

Я досадовал на самого себя. Конечно, просидеть сутки безвылазно в каюте – то еще удовольствие. Но стоило ли из-за этого рисковать опозданием на кольцевик, неудовольствием орбитальщиков и, вполне возможно – возвращением в гостеприимные объятья Талнаха?

– Эй, – негромко произнес я, открывая необычайно тяжелый люк. К счастью, тот послушно распахнулся под рукой. Некоторые двери на моем пути оказывались заперты, а через некоторые я умудрялся пройти по два-три раза, и уже начал подозревать, что «Стартовая», будто – согласно городским легендам – нижние уровни Ярославля или Красноярска, способна изменять свою внутреннюю планировку.

Коридор круто повернул, и сквозь вездесущий гул вентиляторов я стал различать мерный мощный гул. На его фоне слышался ритмичный плеск. Еще пара шагов – и справа показался новый вход. Маркировка на люке мне, сухопутному жителю, ничего не говорила, но шум доносился именно оттуда.

Я прищурился, глядя на ведущие вдоль коридора отпечатки ног в пыли. Кажется, здесь я еще не был? Или здесь до меня прошел кто-то из моряков? Следы вроде бы поменьше моих…

Пожав плечами, я распахнул люк.

Глаза, уже привыкшие к тусклому свету лент, не сразу приспособились к яркому свету. Ну, не такому уж и яркому – солнце уже опускалось в воды Тихого океана. Но все равно я в первые несколько секунд заморгал. В лицо задул свежий морской ветер, в уши ворвался шум бурунов и пронзительные крики птиц.

– Stop. Don’t try to walk through the coaming, – произнес высокий женский голос.

– Что? – я обернулся на звук. Женщина сидела на самом краю небольшой металлической ниши, просунув ноги между рейками ограждения и опершись на натянутый верхний трос. Ветер трепал ее длинные черные волосы, бросая пряди в лицо. Она обернулась через плечо к открытому мной люку.