Казна Кальвадоса
Шрифт:
Витя, Полли и Степанов, как и ожидалось, нашли Павла в тюремной больнице. Он сидел на кровати в переполненном кожно-венерологическом отделении. Степанов попросил других больных выйти. Скрывая неприязнь, дети разглядывали сильно переменившегося Павла. Он обрюзг, но не плотным жирком, а жидкостным отёком. Щёки и подбородок обросли редкой щетиной - стрелки лука в выжженной химикатами почве. Глаза потускнели и провалились в набрякших жёлтых веках. На шее красовался шрам резкого раздражения. Голову Павла выбрили. С бородой и усами он принял образ лешего. Нос картошкой выдавал славянина.
Степанов подошёл к окну, заглянул в безрадостный двор с близкой кирпичной стеной напротив. Группа подследственных толкала облезлый бак с помоями. Распущенный в неглаженных штанах контролёр вяло приглядывал за ними. Поверх кителя для тепла он накинул гражданское пальто.
– Он? – спросил Степанов про Павла.
Витя уставился на Степанова.
– Он, - подтвердил он через паузу.
– А ты? – обратился Степанов к Полли.
– Похож на дядю Павла, - сказала девочка.
– Зачем так?- подавлено улыбнулся Павел.
– Мало ли, - отвечал Степанов.- Я с понятыми. Вдруг тебя подменили. Жизнь сейчас такая… Как до бытия тюремного дошёл, дорогой Павел?
Павел неловко заёрзал на постели. Он прятал глаза.
– Я что? … Я только подписывал.
– Вот и доподписывался!... Учредителя твоего тоже ищут. Я дело смотрел. Ни компьютеров, ни кредита. Сидеть тебе, Павел, пять лет.
– А в джунглях казался нормальным человеком?!- вырвалось у Полли.
– Я не изменился, - процедил Павел. – Что касается срока, я ранее не судим. Адвокат обещал освобождение из зала суда.
– Ему платят, - заметил Степанов.- Надо всегда глядеть, Паша, что подписываешь.
– Если б я глядел, мне бы не платили. Фик съездил бы в Бразилию и Парагвай.
– Логично… Почему в больнице?
Павел покосился на детей, потом задрал рукав сорочки. Кожу покрывали кровоточащие ямочки с чечевицу, кое-где из красного торчало белое, точно срезанные под корень стебли.
– Продолжает мучить гадость, которой нахватался в Парагвае.
Павел вынул из тумбочки завёрнутую в газету лупу.
– Посмотрите, если не брезгуете. Не бойтесь, на вас не перейдут.
Степанов взял лупу, пригляделся. Тонкие бледные концы, торчавшие из ран, шевелились. Дети подошли и тоже посмотрели.
– Южноамериканский дерматогельминтоз, - с тенью тщеславия назвал Павел.- Я вам вот ещё что покажу.
Павел поцыкал языком, так в Латинской Америке подзывают официантов. Хвостики в ранках зашевелились, наружу полезли молочные водянистые черви. Они ползли по коже в другие ранки, нежели те, откуда вылезли. Носики червей шевелились, различался лёгкий ворс. На нашедшие ходов гельминты кусали кожу, выгрызая свежие раны.
– Вам больно?- спросила Полли. Она жалела Павла, но испытывала к нему гадливость.
– Не то чтобы больно, неприятно.
– Червяки кусаются? – задал вопрос Витя, разделявший чувства Полли.
– Они не кусаются. Так кажется. Слюной разъедают кожу. В слюне у них нечто вроде кислоты. А питаются подкожно-жировой клетчаткой. Я про них всё уже знаю.
– Лечат? – поинтересовался Степанов.
– Нужен специалист по тропической медицине. В тюрьме нет, - Павел бережно завернул лупу в газету, положил
на тумбочку поверх зачитанного медицинского справочника. – Когда мы из Парагвая летели, я успел полечиться в Лейкербаде и Цюрихе за счёт баронессы. Там уколы кололи, удаляли хирургическим путём, мазями мазали. Червяков меньше стало. Здесь таблетки дают – витамины. Гельминты от них жиреют. Они приспособились витамин В-1 в метаболизм включать. Вместо мази, я раны выделениями из ушей мажу. Мне «пассажир» , у окна с псориазом лежит, посоветовал. Ничего, помогает. Сера норки перекрывает, червям дышат нечем.– На воздух подыхать выползают?
– Если на воздух, я их в банку, - Павел извлёк из-под кровати трёхлитровую банку, до половины заполненную бледными извивающимися гельминтами.
– Вы точно, незаразный? – спросила пятившаяся к дверям Полли.
– Они у меня везде,- вместо ответа Павел закатал штанины, до пояса расстегнул сорочку. Тело сыпью покрывалось укусами.- Иногда по старинке я петлички на червей накидываю. Поцыкаю, они головки поднимут. Я -ниткой… Незаразный я . Не сомневайся, потрогай, - с гордостью обречённого Павел подвинул руку к ближе стоящему Вите.
Преодолевая отвращение, Витя ткнул указательным пальцем между ран.
– Мне сероводородные ванны нужны, - сказал Павел.
– Собирайся, с нами пойдёшь, - вздохнул Степанов.
– Освобождение ?- обрадовался Павел.
– Потом расскажу. Кровью смоешь преступление.
Павел встал, взял справочник по тропической медицине и лупу:
– Я готов.
– Ещё вещи есть?
– Всё на мне.
Когда Павлу в канцелярии оформляли подписку о невыезде, Полли спросила:
– Дядя Павел, почему у вас странная фамилия, Метаморфозов?
– Фамилия моя, Митямарфа-са. Из двух имён предков. В паспортном столе перепутали. Паспортистка Овидия перечитала. Фамилия печенежская. Я – печенег.
– Печенеги вымерли, - заметил Витя.
– Не все. Я остался.
– Откуда вы знаете, что печенег? – спросила Полли.
– Родители рассказали. От предков к потомкам передаётся.- Мне надо нацию беречь, жениться обязательно на печенежке.
– Есть такие?
– Найти не могу. И предки не находили. Гены от браков размываются. Всё меньше в нас печенежской крови… Баронессу ты давно видела?
– Я три месяца у неё прожила. Потом она меня в Америку отправила.
– Поигралась старуха!
– Баронесса добрая, но старая, слабенькая… Она не звонит, не пишет. Может, её уже нет.
– Такие не умирают.
– Я приехала в Россию русский язык изучать.
– У Витьки остановилась?
Выйдя за тюремные ворота, Павел щурился, привыкая к яркому свету. В луже возились воробьи. Павел смотрел на них, будто никогда не видел.
2
Витя привёл Степанова, Павла, Скакунова и Данилу Евгеньевича домой, предложил сесть. Мест не хватило. Кресла заняли начальники. Степанову и Павлу пришлось разместиться на полу. Витя включил компьютер.
– Мальчик, ты его спроси, где именно в Африке он находится, - требовал Скакунов.
– Он же сказал, что на Занзибаре, - шипел Данила Евгеньевич.- Туда зовёт Павла.
Пальцы Вити бегали по клавиатуре , как по роялю. Лицо выражало воодушевление. Он занимался любимым делом.