Кавказский принц 2
Шрифт:
– Да потому, что японских шпионов хоть и проредили, но не до конца. И полуостров хоть и закрыт, но нет-нет кто-то на лодочке и сбежит. Поэтому рыть-то он роет, но не там, где сейчас передовая, а на второй и третьей линиях основной позиции. И так, чтоб со стороны видно ничего не было! То есть и ему тоже благодарность надо, раз ты ничего не заметил. А ту линию, где он сейчас сидит, мы сдадим японцам после первого же серьезного штурма. Я только одного боюсь, не сглазить бы, уж больно хорошо у нас все пока идет…
– Хорошо?! – возмутился Гоша, – это ты называешь хорошо? А как же, по твоему, тогда выглядит плохо?
– Вот если мы начнем терять хотя бы половину от
– Тебя послушать, так вовсе ничего делать не следует, – хмыкнул Гоша, – но отряд Вирениуса-то надо провести, хоть к нам, хоть во Владик.
– Только, пожалуйста, без драки! – попросил я. – При всем моем уважении к Макарову не верю я, что он сейчас сможет выиграть у Того. Вот обмануть его – это у нас общими усилиями может и получиться… Про «Смоленск» и снаряды на нем Того в курсе, так что понимает, куда этому судну надо плыть. А вот про американский угольщик еще вряд ли… В общем, подумайте со Степаном Осиповичем, как сделать, чтобы Вирениуса ловили совсем не там, где он будет, даже если для этого и придется направить его во Владик. Вы, главное, сочините соответствующую дезу, а уж задвинуть ее японцам я помогу.
– Вам радиограмма, – отвлек нас от беседы дежурный по узлу.
Я взял бумагу и прочел. Ну что же, чего-то такого и следовало ожидать… Один из пойманных Беней анархистов оказался завербован английской разведкой, и задание у него было ликвидировать меня. Он, собственно, и попался на том, что больно уж активно рвался добровольцем на фронт, причем обязательно в Порт-Артур. И вряд ли англичане будут надеяться только на этого хмыря, так что в ближайшее время у нас тут может стать оживленно.
– Видал? – показал я бумажку Гоше. – С их точки зрения, между прочим, и тебя грохнуть будет тоже очень к месту. Так что с сего дня прекращаем шастать по Ляодуну без охраны – мало ли что…
В этот момент нас снова прервал дежурный, но на сей раз он буквально влетел в купе.
– Сверхмолния из Георгиевска! – выкрикнул он.
Такой шифр мог присваиваться только совершенно исключительным сообщениям, и меня следовало извещать немедленно, даже не дожидаясь конца приема.
Я кинулся к радиостанции, Гоша за мной. Радист быстро писал текст, и я, заглянув ему через плечо, увидел:
… покушение на мф сегодня девять двадцать (я быстро глянул на часы, вычел разницу во времени, получилось двадцать
минут назад) состояние тяжелое предположительно отравление находится аничковом…Не оставив Гоше времени тоже вникнуть в текст, я схватил его за руку и быстро втащил в купе, из которого мы только что вышли, успев только приказать дежурному и радисту забыть, что мы здесь вообще были.
– Готов? – спросил я, Гоша кивнул. – Открываем в коттедж!
Глава 34
Переход на Торбеево получился хоть и не так легко, как раньше, но все же далеко не на пределе сил, что внушало некоторый оптимизм. Я плюхнулся в кресло вытер лоб рукавом.
– Ну, чего ты стоишь, садись, у нас все равно перерыв в аврале, – предложил я Гоше, а то у него был такой вид, будто он прямо сейчас собирался куда-то бежать.
– Ох, правда, спешить теперь некуда, – выдохнул он и сел напротив, – ты отдыхать сколько будешь – час, день?
– Думаю, полчаса, – предположил я, беря с полки телефон, – а вообще-то как раз до приезда медиков.
В телефоне тем временем отыграла музыка, и голос моего знакомого, доктора Димы, сообщил мне:
– Да, Жора, слушаю.
– Привет, Дима. Тут, значит, у нас как раз произошло то самое, про что мы договаривались. Насколько я понимаю, отравление, причем довольно тяжелое. Но больную привезут сюда только через полчаса, так что особо не спеши, но и не тяни, пожалуйста.
– Подробности?
– Я их не знаю. Женщина что-то съела, и через десять минут ей стало плохо, а еще через десять совсем плохо. Ну и чем дальше, тем хуже.
– Ясно, ждите, – сказал доктор и отключился.
Год назад по времени Гошиного мира и неделю назад – этого, я познакомился с одним живущим недалеко врачом «Скорой» и предложил ему подработать – то есть весьма небесплатно быть готовым к тому, что в моем коттедже вдруг появится больной или раненый, и его придется срочно вытаскивать с того света.
Через двадцать минут в открытые ворота коттеджа въехала машина доктора, и мы с Гошей открыли портал в Аничков дворец, в мою комнату. На всякий случай вроде этого я сделал замок в ее двери открывающимся изнутри, и вот пригодилось. Мы выскочили в коридор, где на нас оторопело уставился какой-то лакей.
– Где императрица? – спросили мы чуть ли не хором.
– В спальне…
Мы галопом внеслись на второй этаж и ворвались в хорошо знакомую мне спальню. Там толпилось человек пять, так что из-за них Мари было и не видно.
– Всем немедленно покинуть комнату! – властно гаркнул Гоша. Народ оторопел.
– Кому-то неясно, в седьмой отдел тянет? – осведомился я. – Все вон, мигом!!!
Народ сбросил оцепенение и ломанулся к дверям. Но наклонившийся к кровати высокий худой мужчина, кажется, лейб-медик императрицы, на наши вопли не прореагировал.
– А вас что, мне вручную выкидывать?! – возмутился я.
– Да хер с ним, потом пристрелишь, спешить надо! – крикнул Гоша.
Отшвырнув лейба, я сгреб императрицу вместе с одеялом и шагнул к стене. Или мне показалось, или портал открылся еще чуть труднее… Но открылся, и мы ввалились в гостиную коттеджа. Я только успел положить Мари на кушетку, мельком глянуть на нее (вроде жива), как вбежал доктор Дима с помощником. Я отошел к окну, чтобы не мешать специалистам…
По словам Димы, Мари отравили мышьяком. Я даже почувствовал некоторую обиду – все-таки царственная особа, а ее потчуют таким тривиальным ядом, чуть ли не дустом… Но, с другой стороны, теперь ее жизнь была вне опасности – она мирно лежала под капельницей, с промытым желудком и кишечником.