Кавказский принц 2
Шрифт:
Приняли на борт боевые мины и по четыре новейших электроторпеды. Сверх штата погрузили ещё по две 45-12. Две 45-1Э – электры в аппараты. Две 45-12 в торпедные ящики. И ещё две в деревянных ящиках на палубу торпедного отсека. В нём теперь совершенно негде повернуться. Придется минёрам спать с торпедами в обнимку. Но, как смеются матросики – в тесноте, да лишь бы самурая побольней обидеть.
Глава 28
После нескольких дней пребывания в Артуре у меня было много слов для определения сути тамошней обстановки, но среди них только одно цензурное – «бардак». Ситуация усугублялась неисчислимой прорвой всяческого начальства. Ну вот, например, возьмем эскадру. Понятно, что командовать ей должен адмирал (хотя моей
Если расположить группы артурского населения по убыванию численности, то на первый взгляд получалась такая картина:
– Китайцы
– Японцы
– Моряки
– Бл…ди.
Среди этих последних приехавшие со мной Татьянины девочки уже вовсю развернули вербовочную работу. А филиал шестого отдела тут уже полгода как был – с тех пор, когда Гоша с Машей приобрели контрольный пакет Русско-Китайского банка. Естественно, я сразу зашел туда – поинтересоваться насчет обстановки, то есть того, что удалось нарыть на местное начальство. Картина оказалась ожидаемой – практически вокруг каждого увивалось как минимум по одному японцу, а обычно так и по два-три. Не просто так, а на правах доверенных холуев – портных, парикмахеров, поставщиков… То есть при желании как минимум укрывательство японского шпиона можно было без труда шить каждому. Кстати, Гниду я с собой не взял, вместо него добровольцами (!!!) вызвались два его помощника-китайца. Очень уж им хотелось применить свои профессиональные навыки к гражданам страны восходящего солнца…
Средь всего этого безобразия было четыре луча света в темном царстве и места отдохновения души – два аэродрома, калединский штаб и завод в Хуицаинзе. Каждый объект был обнесен колючей проволокой, по периметру прогуливались часовые, несшие службу как положено – то есть «стой, кто идет, стой, стрелять буду, выстрел вверх и очередь на поражение». Пара случаев стрельбы на поражение уже была, местным этого хватило.
Консервный завод порадовал глаз – склады забиты боеприпасами, производство противопехотных мин идет даже с опережением графика, за счет местной инициативы с прикапываемыми стволами-самопалами. Правда, ручных гранат делалось чуть меньше планового количества, и я записал, чего не хватает для исправления этой хоть и небольшой, но неприятности. На подходе была первая партия осветительных бомб. Впрочем, и консервная продукция не была забыта – красивые банки бычков в томате и минтая в собственном соку пользовались большим спросом в Артуре и Дальнем, несмотря на довольно высокую цену. Неподалеку от завода имелось подсобное хозяйство с парой сотен буренок – тоже, в общем, консервы, только без банок и иногда дающие молоко.
Я ознакомился с документами – как идет выполнение нашей «продовольственной программы». Суть ее была в том, что с началом блокады продовольствие в Артуре резко вздорожает, а потом и вовсе почти пропадет. Мы собирались даже слегка интенсифицировать этот процесс, но с маленькой оговоркой – «в свободной продаже». У нас с продовольствием все будет в порядке, но распределяться оно будет по карточкам – воинским, рабочим и иждивенческим, они уже печатались. То есть в идеале беспрепятственно кушать смогут только участвующие в обороне полуострова лица…
В Порт-Артуре вовсю циркулировали слухи о возможной войне, но почему-то ее начало единодушно откладывалось на весну. Как-то в это не очень верилось – нападать на Артур вроде лучше, пока во Владивостоке лед… Наверняка не обошлось без японского аналога моего информбюро, подумал я. Не напали бы заразы узкоглазые даже раньше, чем в нашем мире, с них станется.
Мое появление в Артуре вызвало определенный интерес, выразившийся в десятке приглашений. Я их проигнорировал – встречи с интересными людьми и так были запланированы, а общаться с Фоком, Стесселем и прочими генералами
в качестве гостя мне было просто некогда. Вот стану начальником – сами придут, если за чем-нибудь понадобятся… Но Стесселю занемоглось (по моим сведения, его достала жена – вынь ей да положь инженера Найденова!), и будущий почетный сдаватель крепостей набился ко мне сам. Я принял его в своем вагоне.Уже через десять минут я понимал как мотивы, через полгода сподвигшие одного поручика стрелять в Стесселя, так и довольно мягкий приговор суда по этому поводу. Передо мной сидел болтливый, напыщенный и самодовольный м…дак, иного слова не подберешь. Ведь дурак, например, может быть и существом тихим, вполне согласным с судьбой, этот же был абсолютно уверен в собственной исключительности. Правда, к пистолету меня пока не тянуло, но правый кулак уже начал ощутимо чесаться. И в конце этот экземпляр еще намекнул, что такой небедный человек, как я, может и вполне ускорить прохождение своих бумаг по местным инстанциям при его, скота, небескорыстной помощи…
Вот хрен тебе, а не взятка, подумал я, провожая высокого гостя до дверей. Наболтал ты мне тут вполне достаточно, хватит на монтаж не одной фонограммы, а сразу десятка… Я прошел в спецкупе и за полчаса соорудил из записи нашего разговора другой, в котором Стессель весьма неодобрительно отзывался как о политике Николая Второго в целом, так и о его умственных качествах – вот ведь какой нехороший человек! Завтра на основе этой компьютерной записи сделаю пластинку – и в Питер ее, спецкурьером Гоше, пусть порадует братца голосом его любимца. От дел он еще будет меня отвлекать, паскуда! И к его женушке надо будет наказать повнимательнее присмотреться, чтобы в нужный момент не думать, чем бы это посильнее напугать стерву.
С чувством плюнув в открытое окно, я вернулся к прерванному появлением визитера просмотру бумаг о нашем строительстве.
В данный момент на полуострове имелись две незавершенных стройки – закрытый пирс в Дальнем якобы для моей личной яхты, «Герасима», а на самом деле для ракообразных, и эллинг для дирижабля-разведчика в Чалиндзе – сам дирижабль пока пребывал в Иркутске. Оба объекта были близки к сдаче. Для быстрейшего завершения ангара не хватало сварщиков, что уже привело к отставанию от графика, пирс строился по плану, там вроде бы все было в порядке.
Значит, надо посмотреть, кого из рабочих на стройке ангара можно быстро поднатаскать в сварке, чтобы посадить хотя бы на малоответственные конструкции, да и в Дальний съездить не помешает, глянуть своими глазами на ход работ. Я сделал соответствующие пометки в блокноте.
Город Дальний произвел на меня двойственное впечатление. С одной стороны, ясно было видно, что он построен по хорошему плану, и в процессе рождения города этот план нарушен не был. В какой-то мере это детище свежеупокоенного министра финансов было даже красиво… Сколько же денег выкинуто на эту красоту! Три шикарных по местным меркам гостиницы, все почти пустые. Много вилл с садами, но впечатление обитаемых производят не больше трети. Масса сдающихся за смешные деньги домов и квартир.
В отличие от многолюдных улочек Артура, широкие и прямые улицы Дальнего были почти пусты. Главное, в городе практически не было заметно признаков деловой жизни – тут обитали только чиновники железной дороги да персонал порта, плюс рабочие таки построенного сухого дока. В западной части города квартировались офицеры из кондратенковской дивизии. Мне сказали, что до смерти Витте и назначения Алексеева наместником Дальнего Востока тут еще было какое-то шевеление, но теперь все затихло. Город окончательно почувствовал себя никому не нужным…
Ладно, это все лирика, а нам в таком месте будет проще спрятать базу подводных лодок, подумал я, наблюдая за работами в маленькой бухте южнее города. База еще достраивалась, но якобы мой дворец с хозяйственными постройками, а на самом деле жилые и служебные помещения базы, был готов. Я прошелся по пустым еще комнатам – все нормально, хороший домик, и сам бы в нем пожить не отказался…
У «дворца» уже имелся комендант, который после моего обхода спросил, будут ли какие-нибудь замечания или пожелания.