Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Господи! Что за мысли у меня такие дурацкие?
И к чему мне придумывать о нём всё это? Очень скоро меня от него, наконец, освободят!
Мысли в голове молниеносно сменяют друг друга, а я всё смотрю и смотрю, как завороженная.
И он зачем-то смотрит. Как будто наши глаза привязали друг к другу невидимыми нитями.
Но я, конечно, прихожу в себя!
И происходит это в тот момент, когда я ощущаю своей рукой, как он пальцами гладит тыльную сторону моей ладони!
Отдергиваю руку! Отвожу глаза. Вжимаюсь посильнее в дверь со своей стороны,
И до самого здания полиции напряженно раздумываю, что это, блин, такое было, вообще!
Ладно, он пялился - они все смотрят! Но я-то с какой стати!!!
Волнение подступает, заставляя дрожать руки. Я едва дышу, когда мы поднимаемся по ступенькам в здание полиции.
Конечно, сразу не рискую объявить то, что задумала - люди снуют туда-сюда, не обращая на нас внимания.
На входе у турникета появляется мужчина, явно восточной внешности и в форме:
– Амир Алиханович, проходите, Дагоев вас уже ждет.
– Третий?
– спрашивает гад.
– Да, как обычно, - учтиво кивает ему полицейский.
Такое обращение! Явно же знакомы. Остаётся надеяться, что здесь не все менты у гада прикормлены.
Но надежда тает в тот момент, когда нам навстречу чуть ли не бегом несется маленький щупленький кавказец в форме.
– Амир, дорогой, жду, очень жду! Прими мои соболезнования по поводу отца. Такое горе, такое горе, - они жмут друг другу руки и заходят, пропустив меня первой, в кабинет с номером три.
– Ты прости, что пришлось в такой день вызвать. Но сам понимаешь, работа.
– Да ничего. Я надеюсь, не надолго?
– Буквально пара вопросов к твоей молодой жене и я вас отпущу. Присаживайтесь, - показывает мне на стул.
Дружба дружбой, а работа работой - так решаю я и заявляю, остановившись посередине кабинета:
– Этот человек силой увез меня вчера! Выкрал, можно сказать! И также силой заставил выйти за него замуж. А еще вчера во дворе его дома была перестрелка и, возможно, совершилось убийство!
Полицейский и гад переглядываются и... Начинают смеяться!
– Что смешного?! Я хочу написать заявление!
– Я понимаю, Злата Михайловна, что у вас сейчас горе, - успокаивается мент, показывая мне на стул.
– Вы присядьте, мы всё сейчас обсудим...
Делать нечего, приходится сесть...
У него здесь, похоже все менты куплены.
16 глава. В полиции
И вроде бы следователь спрашивает всё по делу - о последних днях отца, о чем мы разговаривали с ним в последнее утро, не знаю ли я чего-либо о его делах и т.д.
Но все это как-то... формально, что ли!
Понять не могу, почему дело моего отца ведёт знакомый Амира? Странное совпадение какое-то? Неужели специально подстроено гадом? Или я преувеличиваю всесильность своего "мужа"?
– Почему вы не спрашиваете о возможных врагах отца?
– А вы разве можете назвать имена?
– удивляется следователь.
– Да. И попрошу непременно
записать сейчас мои слова. Иначе я ничего подписывать не буду!– Хорошо, - я замечаю, что прежде чем ответить мне, следователь бросает короткий вопросительный взгляд на гада. И тот едва заметно кивает ему! Это уже совсем ни в какие ворота!
– Зарплату вам тоже он платит?
– не выдерживаю, не прокомментировав.
– Ты полегче, девочка, - кривится мент, снова глядя на гада.
– Я ведь могу за оскорбление полицейского при исполнении и привлечь.
– Это - жена моя, - холодно кивает в мою сторону мерзавец, как бы давая понять, что за решетку он меня не отдаст. Разве что если только сам посадит...
– Извини, Амир Алиханович...
Неожиданно! Он сейчас заступился за меня, что ли? Ой, не могу! Смешно! Надеется, что раз он за меня заступился, то я промолчу? Или что?
– Так вот пишите! Вы спрашиваете, были ли враги у моего отца, Михаила Москвина? Я отвечаю. Да, были. Знаю одно имя. Амир Темирханов. Почему вы не пишите?
– Я же сказал, что не убивал его, - цедит гад сквозь зубы.
– А я получается, должна верить каждому твоему слову? Да может, ты патологический лжец? Да может, ты себя выгораживаешь? Когда такое было, чтобы преступник честно говорил: "Да, виноват, убил человека ненароком?" Да никогда!
Меня несёт! И я почти кричу, сжимая в кулаки руки.
– Амир, вы идите, наверное. На сегодня хватит. Девушка перенервничала. Я понимаю. Подпишите протокол, Злата Михайловна?
– Если не впишите имя, которое я вам назвала, то нет!
– Ну, ладно. В другой раз тогда, - покладисто соглашается мент.
Поднимаюсь, презрительно глядя на мужчин по очереди. Останавливаюсь взглядом на следователе.
– Отец говорил, что честных ментов не осталось, а я не верила. А оказывается, правда.
– Иди давай!
– гад сжимает пальцами мой локоть и дергает, направляя в сторону двери.
– И не вздумай выкинуть что-нибудь этакое в коридоре.
Тааак. А идея-то неплохая!
– Вы побеседовать хотите, да? Пока я за дверью посижу?
– искренне стараюсь спрашивать равнодушно, но, видимо, он читает мои мысли.
– Не дождешься. Я с тобой.
Так и тянет за руку, больно сжимая локоть.
– Больно.
– Зато бесплатно.
– Гад!
– Идиотка, - разъяренным шепотом.
– Что за бред ты несла? Неужели не ясно было сразу, что это мой мент?
– Я надеялась на то, что у него остались зачатки совести.
– Наивная.
– Глупый.
– С чего бы я глупый?
– С того, что недооцениваешь меня!
Мы как раз проходим мимо небольшой такой комнаты, внутри которой сидит дежурный офицер. Рядом столпилось ещё несколько человек в форме. Разговаривают с дежурным через окошко.
Резко дергаю той рукой, которую держит гад. От неожиданности он выпускает.
Размахиваю ею так, что слегка бью ему примерно туда, где находится рана.
Он со стоном приваливается к стене, сгибаясь, видимо, от боли.
Несусь к ментам.