Чтение онлайн

Не более объективными выглядят после исследований и доклады высшего командования Военно-морского флота. В декабре 1943 года нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов сообщает в своей докладной записке Сталину, что 42 подлодки Северного флота потопили 137 вражеских транспортов водоизмещением около миллиона тонн и 43 боевых корабля... Увы, Красиков вынужден вновь прибегнуть к мягкой формулировке “не подтверждается”, поскольку документально обоснованные цифры выглядят куда скромнее: потоплено 18 транспортов суммарным водоизмещением чуть более пятидесяти тысяч тонн и 10 военных кораблей. Если исходить именно из этих цифр, то совершенно в ином свете надо расценивать сегодня достижения капитана третьего ранга Александра Ивановича Маринеско, командира подлодки “С-13”. В годы Великой Отечественной его имя было на слуху, Маринеско считался асом. Но - одним из многих. Только в мае 1990 года командиру “С-13” было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Количество потопленных Маринеско судов не поражает воображения: за четыре похода, совершенных подлодкой, было уничтожено шесть транспортов. Но каких!.. В начале 1945-го “С-13” в течении десяти дней отправила на дно “Вильгельма Густлова” и “Генерала фон Штойбена”. Суммарное

водоизмещение обоих судов составляло более 50 тысяч тонн, а число погибших гитлеровцев - без малого 11 тысяч. По данным шведской печати, на лайнере “Вильгельм Густлов” находились двадцать два высокопоставленных партийных деятеля, генералы и старшие офицеры РСХА, личный состав СС, около сотни командиров подлодок, отучившихся на курсах усовершенствования и почти четыре тысячи младших специалистов-подводников... В Германии был объявлен трехдневный траур по погибшим. Пресса того времени сообщила, что командир конвоя, не обеспечивший надлежащего охранения, расстрелян по личному приказу Гитлера. Многие специалисты считают атаку на “Вильгельма Густлова” атакой века. Обстоятельства ее таковы: в конце января 1945-го подводная лодка “С-13” под командованием Маринеско контролировала коммуникации немцев в районе Данцигской бухты, на выходе в Балтийское море. В Данциге располагался гитлеровский учебный отряд подводного плавания и дивизия учебных подводных лодок. С приближением фронта гитлеровцы решили перебазировать в западные районы страны дивизию и отработанные экипажи подлодок. Чтобы перебазировать в общей сложности восемь тысяч человек, использовали океанский лайнер. 29 января “Вильгельм Густлов” с мощным охранением двинулся в путь, а к вечеру следующего дня караван “засекла” советская субмарина. Опытный командир быстро понял, что перед ним - крупная, хорошо охраняемая цель. Маринеско принял решение атаковать ее со стороны берега, поскольку нападения оттуда немцы ожидали меньше всего. Двигаясь параллельным курсом, но с несколько большей скоростью, чем караван, лодке удалось занять удобную позицию для атаки. И, произведя трехторпедный залп с дистанции пяти кабельтов (4 километра 265 метров), “С-13” уничтожила лайнер. Горько сознавать, что заслуги Александра Ивановича Маринеско на протяжении долгих десятилетий были как бы затушеваны и размыты великим множеством других, “неподтвержденных” заслуг. Ведь установить истину довольно просто - всегда можно узнать место постройки корабля, порт его приписки, время ремонта и докования, дату списания или гибели. Было бы желание знать правду!.. К сожалению, до 50-годов наша официальная астрономическая статистика ревизии не подвергалась. Лишь после того, как маршал Г.К. Жуков и Н.С. Хрущев создали комиссию, сравнившую советские документы с документами противника, цифры значительно снизились. Например, в справочнике В.И. Дмитриева “Советское подводное кораблестроение” наши достижения в период Великой отечественной оцениваются уже таким образом: 328 потопленных транспортов и 84 боевых корабля. Тем не менее и эти данные, считает Красиков, привычно далеки от реальности. Подлинные цифры до сих пор остаются для широкой общественности тайной за семью печатями.

Достаточно сказать, что даже выводы комиссии, “корректировавшей” послевоенную официальную статистику, в печати опубликованы не были. Нет у нас по сей день и справочника корабельного состава и потерь Германии, что вызывает немалое удивление у зарубежных историков и специалистов. Самое вредное в нашем лукавом умолчании заключается вовсе не в том, что мы не знаем правды о своем прошлом. На этих мифах почти полвека строятся все учебные программы военно-морских учебных заведений страны. А значит, мы по-прежнему не сделали тех выводов, которые помогли бы нам что-то существенно изменить в своем настоящем.

Общественность должна знать правду, какой бы “невкусной” она ни была. Именно с этим убеждением и писал я книгу, которую держите вы в руках. Моему поколению военных моряков выпал удел принять участие в беспримерной по своим масштабам гонке вооружений. Эпоха “холодной войны” прошла для нас под знаком ожесточенного стремления СССР к паритету в области стратегических вооружений. Разумеется, штурмовщина, царившая тогда в военном кораблестроении США и СССР, не могла не сказаться на качестве “продукции” — надежности кораблей как у нас, так и у наших идеологических противников.

С 1964 по 1970 год я был заместителем командира 339 отдельной бригады подводных лодок в г. Северодвинске. В нашу задачу входила отработка экипажей и проведение испытаний вновь построенных подводных лодок. Эти годы службы остались в моей памяти, как время непреходящей тревоги, изматывающего ожидания очередного чрезвычайного происшествия. Конечно, в СССР уже были созданы десятки атомных субмарин, как торпедных, так и ракетных. В 1967 году вступили в строй головные подводные лодки второго поколения, многоцелевые и стратегические. Мы стремительно приближались к паритету с вероятным противником. Однако высокая аварийность держала специалистов-подводников в постоянном напряжении. Частые возгорания электрооборудования, течь парогенераторов и многие другие аварии, связанные с проектно-конструктивными и технологическими недоработками кораблей, отнюдь не отменяли для военных моряков необходимость нести боевое патрулирование. Прослужив на подводных лодках несколько десятилетий, я не раз имел возможность убедиться, что гибнут лодки, увы, не только во время войн и не только от боевых повреждений. С морем шутки плохи, любые промахи чреваты человеческими жертвами и потерей дорогостоящей техники. Настораживающим потрясением для меня и моих сослуживцев в 1963 году явилась гибель американской субмарины “Трешер”... А после этой, первой катастрофы атомного корабля последовало и великое множество прочих катастроф и аварий. На протяжении тридцати пяти лет собирал я информацию обо всех трагедиях, случившихся у нас, на советском подводном флоте, и за рубежом. Самым обширным источником информации явился, разумеется, личный опыт, поскольку служить мне довелось и в качестве главного корабельного инженера в различных соединениях и объединениях подводных лодок, и на должности начальника Технического управления Северного флота. Неоценимую услугу мне оказали (и продолжают оказывать!)

мои бывшие коллеги по флоту, командиры и инженер-механики подлодок. Они всегда охотно и щедро, не жалея времени и сил, делились со мной собственными наблюдениями и воспоминаниями. Спасибо им за это, моим боевым друзьям и соратникам! Мое поколение проторило многие пути, добиваясь повышения надежности субмарин. И хотя они все еще по старинке именуются “лодками”, едва ли сегодня это понятие соответствует истине. Современная подлодка вдвое длиннее футбольного поля, выше десятиэтажного дома, а ее вес составляет более 30 тысяч тонн. Общая мощность ядерной установки достигает полумиллиона киловатт-часов, а две турбины, в которые “впряжены” 90 тысяч лошадей, несут под водой это гигантское сооружение со скоростью 30 узлов (55,6 километров в час).

Есть среди подлодок и скоростные, способные проходить до 80 километров в час, и глубоководные. Могут они погружаться и неограниченно плавать на глубине в несколько сот метров, всплывать во льдах, проникать в любую точку мирового океана...

Подводные лодки буквально напичканы современной электронной аппаратурой, обеспечивающей жизнедеятельность экипажа, управление и использование энергетики и вооружения. Но, пожалуй, самая зловещая способность субмарин - это в течение часа доставить свои 20 баллистических межконтинентальных ракет (а в каждой из них по 10 разделяющихся боеголовок!) в любую точку планеты. Кроме того, подлодки вооружены торпедами и торпедоракетами. И, будучи в состоянии поражать цели на дистанции 9-12 тысяч километров, подлодки в считанные минуты могут уничтожить жизнь на земле.

И все же... Какие бы совершенные технологии, какие бы современнейшие достижения научной мысли не использовали военные кораблестроители, противоречие между сложностью техники и ее надежностью сохраняется и по сей день. А потому задача - как предотвратить аварии и катастрофы субмарин, останется приоритетной и для поколений последующих. Главное, чтоб решая ее, мы честно говорили обо всех своих неудачах и просчетах.

Соединенные Штаты Америки с давних пор стремились к экономическому мировому господству, а после окончания второй мировой войны — и к политическому. Единственной реальной силой, способной сдерживать эти устремления, долгие годы оставался Советский Союз. Конфликт двух сверхдержав, разумеется, в немалой степени подогревался также идеологическими расхождениями.

По существу, “холодная война” между союзниками антигитлеровской коалиции началась еще в период боевых действий против фашистской Германии. Об этой, подспудно протекающей, пока еще никем не объявленной войне свидетельствовало многое: и постоянно отодвигаемые нашими союзниками сроки открытия второго фронта, и усиленная борьба научных, конструкторских идей в сфере военной техники и вооружения. Особенно тех идей, которые позволяли использовать в милитаристских целях атом.

После разгрома Германии и Японии противостояние США и СССР стало более ощутимым. Во время Потсдамской конференции Гарри Трумэн торжественно сообщает Сталину об успешно проведенном американцами испытании сверхоружия XX века -атомной бомбы. Президент США полагает, что с этого момента союзники могут диктовать свои условия сталинской военной машине. Ему ведь известно, что Иосиф Сталин собирается оставить себе всю захваченную Восточную Европу и Балканы — никаких обещанных “процентов влияния”! Лишь единый и могучий лагерь социализма, противостоящий Западу... Но теперь, когда Америка первая обзавелась атомной бомбой, на встрече в Потсдаме от СССР ожидают куда большей уступчивости.

Однако Сталин удивительно равнодушно отнесся к сообщению Трумэна. Дело в том, что “вождь всех времен и народов” обстоятельнейшим образом информирован об этой, ведущейся в Штатах разработке. За “бэби”, как любовно называли американцы свою атомную бомбу, Советский Союз давно уже вел довольно результативную слежку.

Руководство этой операцией было поручено Лаврентию Берия. Интересно, что в качестве шпионов СССР зачастую использовал не платных агентов, а идеологических соратников из последнего, распущенного в 1943 году Коминтерна. Известный писатель-историк Эдвард Радзинский в своей книге “Сталин” рассказывает о принципах, которых придерживалась советская “верхушка” в вопросах вербовки и шпионажа. О них, этих принципах, поведал писателю весьма авторитетный свидетель: Василий Ситников, генерал бериевской разведки:

“Как-то я встретил его на улице, - пишет Радзинский.
– Он нес старый журнал “Иностранная литература”. Здесь, сказал Ситников, напечатана документальная пьеса “Дело Опенгеймера”. Мы разговорились...”

Нет, вовсе не личностью Опенгеймера заинтересовала старого генерала пьеса. Привлек прежде всего образ бывшего “шефа” - Берии. Ситников стал рассуждать, насколько убедительным получился сценический Лаврентий Павлович и незаметно для себя втянулся в воспоминания. Они оказались весьма откровенными... Например, Берия часто повторял слова Сталина: “Нет такого буржуазного деятеля, которого нельзя подкупить. Для большинства это - деньги. Если деятель остался неподкупен, значит вы просто пожадничали. Но и там, где не пройдут деньги, пройдет женщина. А где не пройдет женщина, там пройдет Маркс”.

— Лучшие люди на нас работали из-за идей!.. Если бы написать все, что я об этом знаю! — говорил генерал. — Думаю, напишу...

Однако написать свои мемуары Ситникову так и не довелось: он умер вскоре после разговора с Радзинским. Наверное, все тайны, канувшие в Лету вместе с современниками сталинской эпохи, мы сможем теперь узнать лишь тогда, когда с “Особых папок товарища Берии” будет снят гриф совершенной секретности. В этих папках, хранящихся ныне в Центральном архиве Октябрьской революции, и собраны материалы о создании советского атомного “аргумента”.