Катализатор
Шрифт:
— Только вы двое? — говорит он, растягивая слова.
Кудряш кивает и подаёт знак мне, чтобы забралась на пассажирское сиденье. Я подхожу к человеку — одному из фермеров, как я понимаю, которые сотрудничают с «Гранью». Это заметно в свете фар по его джинсам на подтяжках и загорелому лицу.
— Что случилось? — спрашивает он резким голосом. Кудряш вздыхает:
— На лагерь напали с дронами.
— А что с поставками? С продуктами?
— Больше нет.
Мужчина, которому на вид я бы дала за шестьдесят, бьёт по рулю и матерится. Он переводит взгляд на меня:
— А ты кто такая?
Не успеваю ответить,
— Она была другом Трея.
— Была?
— Трей мёртв, — отвечает Кудряш с запинкой.
Мужчина издаёт рёв и отворачивается. Он опускает голову, и моё сердце разбивается от его реакции. Ужасно, что мне приходится терпеть собственную боль, но ещё хуже видеть, как скорбят другие.
Как только мужчина берёт себя в руки, он протягивает мозолистую руку:
— Рэй Джонс. Но ты можешь звать меня Джонс.
Я пожимаю руку. У него огрубевшая кожа человека, годами работавшего с землёй.
— Сиенна, — представляюсь я, мой голос едва ли громче шёпота.
Джонс кивает и возвращается к рулю.
На пути к месту, где хранится оружие, меня одолевает усталость. Наверное, даже шок. Странно, что у меня так мало эмоций. Тело тяжелеет. Хотела бы я заснуть, чтобы сбежать от этого кошмара. Слушая, как переговариваются Кудряш и Джонс, я закрываю глаза, откидывая голову на кожаное сиденье.
Я засыпаю и вижу сон. Мы с Треем плаваем в лагуне, смеёмся. Я догоняю его, но вместо того, чтобы коснуться меня, он исчезает под водой, как будто что-то его затащило. Ныряя, я пытаюсь разглядеть что-нибудь в мутной глубине, но его там нет. Я поднимаюсь на поверхность и зову его, но в ответ тишина. Я плаваю кругами в надежде, что это просто прикол, но он так и не всплывает. Слёзы текут по моим щекам, я выкрикиваю его имя. Крики превращаются в всхлипы. Но я слышу только собственное дыхание и гудение дрона вдалеке.
Я поднимаю глаза, но там оказывается не дрон, а красивый, разноцветный феникс. Его крылья распростёрты, он парит в небе. Феникс приземляется на противоположном краю лагуны и пристально смотрит на меня, наклоняя большую голову.
Кудряш трясёт меня, и я просыпаюсь.
— Мы на месте, — говорит он.
Я сажусь и оглядываюсь. Солнце взошло и светит на горизонте, окрашивая утро в нежные тона оранжевого и розового. Рассвет напоминает мне возрождение, и эта мысль отдаётся болью в груди.
На ферме Джонса на несколько миль растянулись один за другим ряды зеркальных теплиц. Они отражают розовый рассвет, и невозможно понять, где заканчивается небо и начинается земля. Он подъезжает к большому красному амбару — я такие видела только на старых фотографиях. На дверях висячий замок, который Джонс ловко открывает. Мы заходим за ним в амбар, который, на удивление, скорее похож на авиационный ангар, чем на сарай. В центре стоит древний самолёт-планер, крылья которого занимают большую часть пространства.
— Вы когда-нибудь летали на нём? — спрашиваю, проводя пальцами по запылившемуся пропеллеру. Удивлюсь, если да. С последнего воздушного нападения более пятидесяти лет назад, единственные разрешённые летательные аппараты — это правительственные дроны.
— Неа, канеш нет. Я держу его просто на случай, если правительство сунет сюда свой нос, — ухмыляется он. — Скажу им, что фанатею от древностей.
Он забирается под самолёт и открывает люк, скрытый среди дощатого пола. Оставаясь стоять рядом, он указывает
нам, чтобы спускались.— Здесь всё, что вам нужно. Годами запасался для Трея. Всё ваше.
Одно упоминание Трея вызывает ноющую боль в моём сердце. Я делаю несколько прерывистых вдохов, глядя как Кудряш ныряет под планер и спускается по деревянной лестнице. Я осторожно следую за ним. Запах сырости и плесени ударяет в нос, пока я спускаюсь всё ниже в подземный проход. Крутые деревянные ступеньки приводят нас в помещение, которое вдвое больше моей комнаты в лагере. Кудряш щёлкает по единственной электрической лампочке, свисающей на ниточке, и грязное помещение наполняется жёлтым светом. Тени прячутся в уголках, но даже в таком полумраке несложно разглядеть разные виды оружия, лежащие на простых столах по всей комнате. На грязном полу валяются спортивные сумки с винтовками. Кудряш присаживается у одной из них, рассматривая содержимое.
— Сюда, Сиенна. Помоги мне поднять их.
Киваю, потому что нет сил на слова. Тяжело подниматься по лестнице с большой сумкой, набитой оружием и боеприпасами, но как только пол ангара оказывается на уровне моих глаз, я вытаскиваю сумку на деревянные доски и толкаю к Джонсу. Буквально выдёргиваю себя из люка и по-пластунски вылезаю из-под самолёта.
Кудряш ещё пару раз спускается за оружием и необходимыми припасами, но уже не просит меня помочь. Может, понимает, что я сейчас бесполезна. Когда мы полностью загрузили грузовик, Джонс передаёт ключи Кудряшу.
— Берегите там себя.
— Ты не с нами? — спрашивает Кудряш.
— Не, не в этот раз. Стар я уже стал для такого.
Я залезаю в грузовик и жду Кудряша. Джонс смотрит, как мы отъезжаем, и я не могу не заметить грусть в его глазах. Может, его тело и стареет, но сердце у него всё ещё там, где надо.
Откинувшись на подголовник, я смотрю в окно и стараюсь не думать о Трее. Я не могу думать о его глубоком голосе, сильных руках, заразительной улыбке. Если я не переключусь, то никогда не смогу оправиться.
Моё тело немеет. Отключается. Мне требуются огромные усилия, чтобы вдыхать воздух. И мне приходит мысль, как всё было бы просто, если бы мы просто все перестали дышать. Но в глубине души я знаю, что я сильнее этого.
— Нэш выбрал место, — внезапно произносит Кудряш. Я смотрю на него. В одной руке он держит линк, в то время как другая всё ещё на руле, взгляд то на дорогу, то на мобильное устройство.
— Какое?
— Малое правительственное здание.
Нет. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы я просто ослышалась. Когда я открываю их, то вижу пристальный взгляд Кудряша.
— Он не может взорвать это здание.
— Почему нет?
— Потому что там моя мать.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
— Я помогу тебе, — говорит Кудряш, не раздумывая.
— Ты готов пойти против Нэша?
Кудряш пожимает плечами.
— Он мне никогда особо не нравился. Да и к тому же, ты не справишься в одиночку. И Трей бы тебе не позволил, — он прочищает горло, глядя строго на дорогу перед собой.
Откинув голову на сиденье, я пытаюсь придумать план. Для этого понадобится больше людей, чем только Кудряш и я. Но единственный, кто приходит на ум, — это Зейн. А он, вероятно, даже слушать меня не станет. Ну, если только речь не о том, чтобы я забрала свою сестру. Но попытка не пытка.