Катализатор
Шрифт:
После нескольких кусочков картофеля, настолько вкусных, что мне пришлось сдерживать стоны удовольствия от каждой съеденной ложки, я начинаю замечать любопытные взгляды, направленные в мою сторону. Оглядывая комнату, я с удивлением отмечаю, что у всех «граневцев» есть кое-что общее. Сбитая с толку, я поворачиваюсь к Трею, который вцепился в вилку мёртвой хваткой и набросился на еду так, будто целый год не ел.
— Все выглядят такими…
— Молодыми? — подсказывает он с набитым ртом.
Я киваю. Он проглатывает еду и делает глоток воды из бутылки.
— Большинство
Трей кивает на молодого человека со светлыми волосами до плеч, который выглядит лет на тридцать. Он сидит за столиком рядом с красивой женщиной. По одинаковым обручальным кольцам на их левых руках, я догадываюсь, что это его жена.
— Первым был он. Пакстон Рисс.
У меня отваливается челюсть.
— Харлоу Райдер обманул всех?
И почему меня это удивляет? В конце концов, он убил моего отца и остался безнаказанным.
— И не только это, — продолжает Трей. — Он обращался со многими из первой волны, как с лабораторными крысами, используя их для усовершенствования своей формулы, ставя над ними опыты против их воли.
— Но где же их родители?
— У многих их вообще нет. Это были дети из пробирки, созданные в лаборатории Харлоу и имплантированные в бездомную женщину или какую-нибудь несчастную девочку, отчаянно нуждавшуюся в деньгах.
— Что случилось с генетически модифицированными детьми, когда Харлоу понял, что эксперимент провалился? — спрашиваю я, страшась услышать ответ.
Трейлер молча отводит взгляд.
— Некоторые… были усыплены. Остальных использовали для дальнейших экспериментов, — на мой поражённый вздох он быстро добавляет: — Когда мой отец узнал об этом, он начал их спасать. Вот почему он построил этот лагерь — чтобы создать безопасное место, убежище.
Я не хочу представлять себе невинных детишек, лежащих на металлическом столе, дёргающихся и визжащих, пока над ними заносят скальпель. Мой желудок сжимается, и я откладываю вилку. У меня пропал всякий аппетит.
Трей продолжает:
— Но было одно извлечение, которое пошло не по плану. Моему отцу удалось выяснить, что некоторые из генетически модифицированных первой волны всё ещё живы и что над ними проводят эксперименты на правительственном объекте ВИГ в Рубексе. Каким-то образом правительству удалось заполучить этих гемов. Не знаю, заключил ли Харлоу сделку или ещё что. Наши родители знали, что им предстоит опасная миссия, и не только потому что они спасали первую волну гемов, но и потому что им придётся отправиться в столицу, — он кривит рот. — И да, это плохо кончилось.
У меня перехватывает дыхание, и я шепчу:
— Что произошло?
— Во время эвакуации они попали в засаду правительственных агентов. Они смогли доставить большую часть гемов в безопасное место, но многие из наших погибли в тот день.
Ошеломлённая, я качаю головой.
— Не могу поверить, что это произошло и что никто не знает об этом.
Я
оглядываюсь на всех этих молодых людей в столовой. Красивых. Сильных. Оставшихся без матерей и отцов. И всем сердцем сочувствую им.— Сколько здесь генетически модифицированных? — спрашиваю я.
— Всего-то около двадцати процентов. Те, что из первой волны, либо живут здесь, либо им удалось сбежать самим, либо они умерли от экспериментов. Те из нас, кто находится в лагере, делают всё возможное, чтобы извлечь тех, кто попал в это ужасное положение, и стараются обеспечить им убежище и защиту.
— Как сегодня. С Кейли.
Трей поджимает губы.
— Именно.
Я снова беру вилку и откусываю маленький кусочек курицы, оглядывая комнату.
Трей кивает в сторону рыжеволосого парня, которому никак не больше пятнадцати.
— Гаррет Джонсон — один из тех, кто потерял свою мать в тот день. Он всегда носит с собой её фотографию, чтобы помнить о том, что она сделала. Что она готова была отдать свою жизнь, чтобы спасти кого-то другого.
Он окидывает взглядом комнату, и его лицо застывает.
— У многих из этих людей есть своя история. Чаще всего — трагедия.
— Но если «Грань» помогает людям, — спрашиваю я, — то почему же у вас такая плохая репутация? Почему вы пытались убить Зейна Райдера на Феерии? И почему вы всё время что-то взрываете?
— Во-первых, — начал Трей, — мы не пытались убить Зейна. Это был какой-то сумасшедший, не связанный с нами, — его губы растягиваются в улыбке. — Что касается взрывов… то это просто прикрытие. Если мы сможем отвлечь средства массовой информации и силовиков нашими невинными взрывами — заметь, в них никто никогда не погибает, — тогда мы сможем сосредоточиться на том, что действительно важно. На спасении тех, кому это нужно.
— Ты хочешь сказать, что каждый раз, когда я слышу в новостях об очередном взрыве на окраине, это вы проводите извлечение в какой-то другой части города?
Трей широко улыбается.
— Ага.
— Невероятно.
Я смотрю на рыжеволосого парня на другом конце комнаты. Гаррет. Каково это — потерять всё, что ты любишь, в одно мгновение? Боль наполняет меня, когда я понимаю, как мне это знакомо. Разве я не испытываю то же самое? Чувство огромной потери?
— Так вот как умерли твои родители? — мягко спрашиваю я Трея.
Он кивает.
— Мою мать и родителей Нэша убили тогда. Мой отец выжил, но его застрелили два года назад во время обычной вылазки за припасами, — он бросает взгляд на Трину. — Вот у Трины немного другая история, но её она должна рассказать сама.
Я перевожу взгляд на лицо Трины, её прекрасное лицо в форме сердца с длинными ресницами и высокими скулами. Рядом с ней я чувствую себя мужиком в юбке.
Она смотрит на стол так, словно ей неловко. Но прежде чем у меня появляется шанс среагировать, чьё-то тело плюхается на студ рядом со мной, наклоняясь в опасной близости.
— Ну-ну, что у нас тут? — дыхание Нэша касается моего уха. — Сиенна.
Он произносит моё имя так, словно оно грязное, будто вкладывает в него какой-то подтекст, которого там быть не должно.