Катализатор
Шрифт:
– Всё что можно мы демонтируем, остальное придётся уничтожить,- Рауль вздохнул,- понимаю, тяжело принять решение уничтожить свой дом, но другого выхода нет.
– Вы правы адмирал,- Чигурский сглотнул густую слюну и спросил,- по новостям говорили, что вас казнили за воровство имущества флота.
– Врали,- спокойно ответил Рауль и слегка улыбнулся реакции Чигурского,- меня предупредили верные товарищи, а насчёт воровства, правда, только не для себя воровал. А в общем, что объяснять увидишь сам.
– Хорошо, мы эвакуируемся, а как другие базы?- спросил Чигурский.
– Оставшись здесь, вы погибнете,- Рауль разглядывал
Чигурский посмотрел на своих офицеров:
– Решать вам.
– Борисыч, нам собственно выбирать не приходится - погибнуть здесь или жить с ними,- заявил майор с ампутированной кистью руки, указав ей на Донбера, очевидно разгерметизированный скафандр отсёк ему кисть, спасая тело.
– Давайте приказы об эвакуации,- произнёс Чигурский охрипшим голосом.
– Понимаю, тяжело,- Рауль легонько похлопал Чигурского по плечу,- но кому сейчас легко.
Эвакуация проходила так, словно шли учения, каждый знал своё дело и не задавал лишних вопросов. Наблюдая за действиями персонала базы, Рауль поражался их стойкости. Проходя мимо него, разведчики отдавали приветствие. В их лицах Рауль видел скорбь о погибших родных и друзьях, усталость от нескольких суток непрекращающегося боя, грусть о бросаемой базе, бывшей для большинства из них родным домом.
Детский голосок вывел его из состояния оцепенения.
– Я хочу к маме! Можно я останусь с ней и папой,- причитала без слёз девочка лет семи, нёсшая в перевёрнутом шлеме от скафандра какие-то непонятные безделушки и ленты.
– Вика, они уже далеко,- ответил ей мальчик, выше её на голову. Он вёл сестрёнку, придерживая за плечо, а в глазах горела такая ненависть, что у Рауля по спине пробежали мурашки.
Было видно, что надетый на мальчика скафандр, мешает ему идти из-за своего размера, но он стойко передвигал тяжёлые магнитные подошвы.
– Ты самый главный из повстанцев?- мальчик остановился напротив Рауля и поднял голову, стараясь запомнить высокого негра в лицо.
– Нет,- ответил Рауль, чем вызвал вздох разочарования, вырвавшийся у мальчика,- мы спасатели. Флот своих парней не бросает.
– Возьмите нас с Викой к себе на корабль, я неплохо управляюсь с лазерной пушкой. Мой отец был канониром и мама тоже...
– Хорошо,- согласился Рауль, видя что мальчик на грани нервного срыва и только присутствие сестрёнки не даёт ему расплакаться,- полетишь со мной. Как тебя звать?
– Алексей Вацлович Стоянов,- гордо ответил мальчик, становясь рядом с адмиралом.
– Меня зовут Рауль Донбер,- представился негр, улыбнувшись мальчику.
Эвакуация практически завершилась, оставшиеся на базе, разведчики демонтировали последнее оборудование и готовили её к уничтожению. Транспорты уже начали разгон когда из броска начали выходить новые звездолёты карателей.
Вновь закрутилась карусель боя. Быстро сориентировавшись в обстановке, звездолёты разведфлота начали атаку на встречном курсе. Разгоняясь встречным вектором, рейдеры начали отстрел штурмовиков. Транспортам была дана команда срочно менять вектор и уходить с поля боя. Само столкновение было скоротечно, но жестоко. От карателей во все стороны полетели обломки, а корабли разведчиков выполнили манёвр сбора штурмовиков и начали догонять транспортные
звездолёты. Через пару часов от базы разведчиков остались лишь горящие обломки обшивки и огромные поля мусора, ещё недавно бывшего современными звездолётами.Спустя месяц, оказавшись в компании разведчиков с "Аль-Робус-5", Рауль узнал историю Алексея Стоянова. Находясь с сестрёнкой в каюте их семьи, он увидел как один за другим, погасли огоньки, на панели жизнедеятельности его родителей. Надев резервный скафандр своей матери, он пробрался в оружейную башню своих родителей, и, убедившись, что они мертвы, встал за турель пушки. Четырнадцать часов он вел огонь из лазерной пушки по звездолётам карателей. Находясь в разгерметизированной башне в несоразмерном скафандре и без напарника, мальчик умудрялся управляться с пультом управления, предназначенным для работы двух взрослых операторов. Когда прибыли спасатели он находился в состоянии близком к обмороку, но не выпускал из рук штурвал управления турелью.
23
Первые десять бросков прошли легко, но дальше начались изматывающие душу коррекции курса после каждого броска. За пять минут, что катер находился в обычном пространстве, требовалось успеть рассчитать и ввести поправки к курсу. После двадцатого прыжка стало ещё труднее. "Пегасик" вошёл в рассеянное звёздное скопление богатое пылевыми облаками, о которых сообщала Холли, прилагавшая все свои силы к контролю за метеорной обстановкой. Бортовой компьютер, в лице Ленки, не успевал рассчитывать новые кривые курса и часть расчётов делал Семён, передавая результаты Сергею посредством мысленного общения. Невзирая на волны перегрузки при манёврах, Сергей не переставал выбивать на клавиатуре новые поправки курса.
Наблюдая за Сергеем, Холли видела, насколько велика его усталость. Мокрый от пота, во влажном комбинезоне, он сидел в кресле так, словно катер дрейфовал в пространстве с выключенными двигателями.
– Может быть передохнём?- спросила она, переживая за состояние Сергея.
– Нет. Нужно экономить горючее,- ответил он и смахнул рукой пот, выступивший на лбу и висках.
По выходу из двадцать пятого броска, Сергей был вынужден сокращать расстояние каждого следующего броска. Такая тактика полёта увеличивала расход горючего, но этого требовали соображения безопасности. "Пегасик" проходил плотные пылевые облака, где видимость не превышала одного - двух световых лет.
Когда до цели полета осталось чуть больше светового года, Сергей включил двигатели на торможение и объявил:
– Четыре часа времени на отдых и анализ ситуации.
Расстегнув пряжки ремня безопасности, он протянул руку и включил систему дальнего обнаружения. Переведя кресло в горизонтальное положение, он моментально уснул.
– Пошли спать, нам тоже требуется отдых,- позвал Семён.
Видя, что Холли собирается устроиться в своём кресле, Семён усмехнулся:
– Холли не дури. Его обучили отдыхать и не в таких условиях. А я в кресле спать не желаю, и тебе не советую.
Сергей проснулся как от толчка.
– Три тридцать,- прошептал он, посмотрев на таймер.
Встав, он отправился в душ. Стоя под прохладной водой омывающей его тело ласковыми струями, он просто радовался жизни. Мысли текли своим чередом. Всё больше узнавая себя нового, он приходил к ощущению, что не знает себя теперешнего.