Катаклизм
Шрифт:
Усевшись на кровати, подобно Винтеру, Элеонора укутала себя теплым одеялом и сделала глоток из кружки, расплывшись в небывалой улыбке. Кажется, для нее этот момент был в каком-то смысле особенным — она прочувствовала на себя уют, что был забыт ее сознанием так давно. Чувствовать себя обычным человеком… это то, что она так давно позабыла.
— Тоже не смогла досушить одежду? — обратив внимание на ее помятую, влажную рубашку, заметил Винтер. — Тут хотя бы есть баня, уже приятно.
— Метнуть в кого-нибудь огненным шаром — пожалуйста, но контролировать тепло стало для меня невозможным. — Спокойно говорила она. — Да, очень удачно, что здесь есть баня… теперь от меня, по крайней мере, не смердит гробницей как раньше.
— Гробницей? —
— В свою собственную. — Все так же спокойно, но уже с долей сомнения в голосе говорила Элеонора. — Я не уверена, что тебе хочется об этом слышать, Путешественник.
— Давай без «путешественников» и всего остального, ладно? У нас с тобой есть вполне себе внятные имена. — Он поднял палец вверх, тем самым обращая внимание на себя. — Как мне называть тебя? Элеонора? Элли?..
Последнее Винтер сказал очень приглушенно и неуверенно.
— Элли?.. — задумавшись о чем-то своем, проговорила Элеонора. — Нет, лучше называй меня просто Элеонора. Элли ассоциируется у меня… с ней.
— Ладно, Элеонора. Ты зови меня как хочешь, желательно Винтером, только лишь не «Путешественником».
— Так и быть, не-Путешественник. — Хитро улыбнувшись, съязвила она.
Он аж приподнял бровь от недовольства.
— Ладно-ладно, буду называть тебя Винтером. — Располагаясь еще более комфортно на кровати и закрывая глаза, все же согласилась она.
В комнате повисла гробовая тишина. Им определенно было о чем поговорить, но никто из них не решался начать разговор. Элеонора не испытывала каких-либо бурных эмоций по этому поводу, она была максимально хладнокровна, а вот Винтер напротив — ведь прямо перед собой он видел Элли, ту, что совсем недавно свела существовании магии на нет. По крайней мере, ему казалось, что перед ним та самая Элли, хоть он и понимал, что это не так.
Они определенно были схожи внешне, да и являлись, по сути, одним и тем же человеком, но Элеонора, в отличие от Элли, пошла совершенно по другому пути в прошлом. Впрочем, даже габаритами они несколько различались — в доспехе это было непросто заметить, но сейчас было хорошо видно, что Элеонора выше и шире Элли, ввиду своего «солдатского» телосложения. По росту до Винтера ей далеко, но это не мешало ей быть в форме, в отличие от того же самого Винтера — по сравнению с ней, он выглядел каким-то худощавым, слащавым мальчиком, которого она может сломать как высушенную палочку парой легких телодвижений.
Винтер и вправду был похож на высушенную палочку, это не секрет. Элеонора усердно тренировалась, это было видно по ее рукам, ногам, шее… даже под рубашкой у нее наверняка виднеется пара-тройка кубиков на прессе. Для девушки это было весьма неестественно, что в каком-то смысле било по ее женственности, но ей это было не важно.
Если не обращать внимания на необычные выпуклости на доспехе, то при полном снаряжении ее вполне себе можно спутать с мужчиной. Впрочем, менее красивой она от этого не становилась, именно поэтому под «полным снаряжением» так же подразумевается наличие шлема. Просто… если Элли выглядела как девушка, то Элеонору, скорее, можно было уже сравнить с женщиной, хоть и физически они были почти что одинакового возраста. Из-за влияния магии, ее тело перестало стареть где-то в районе двадцати с лишним лет. Именно поэтому она выглядела так молодо, хоть и ментально была старше кого-либо из них.
— У тебя очень ароматный напиток. — Приметил Винтер, попытавшись продолжить разговор.
— Глинтвейн. Можешь тоже взять внизу, он очень вкусный. Или… — Элеонора перевела взгляд на Винтера, и на момент ему показалась, что она только что сверкнула своими кроваво-красными глазами, подобно кошке. — Можешь попробовать у меня, если хочешь. — С некой хитростью говорила она, будто прямо сейчас замышляет что-то нехорошее. — Мне не жалко.
Хоть она и решила пошутить
таким образом, выбив Винтера из зоны комфорта таким коварным видом, в один момент он даже подумал, что она действительно подмешала какой-то яд в свой напиток и теперь предлагает ему. Даже сейчас, когда мир оказался лишен магии, ее глаза, подобно догорающим углям, светились в темноте кроваво-красным.— Нет, я не собираюсь у тебя отнимать лакомство. — Усмехнувшись, ответил он.
Элли и Элеонора определенно отличаются друг от друга, но в теории, Элеонора не могла получить силу Сингулярности без вмешательства Винтера. Он знал ее с самого того момента, как она удосужилась заиметь проклятие бессмертия, а это было еще тогда, когда у нее даже не сломался голос. И если уже Элеонора имеет белые волосы и красные глаза так же, как Элли, что и является симптомами бессмертия, значит, в ее реальности проклятие точно так же не обошло ее, как и здесь. Из-за этого возникают несостыковки…
Так уж получилось, что Винтер являлся тем, кто наслал на мир проклятие бессмертия — а значит, исключать возможность их знакомства просто не представляется возможным. Силой Сингулярности так же изначально владел Винтер, и в купе с проклятием бессмертия, у Элеоноры просто не было варианта, где она не смогла бы встретиться с ним.
Однако…
— Я же сказала, что не против. — Всеми силами стараясь изобразить недовольство, фыркнула она. — Впрочем, дело твое.
Элеонора, кажется, совсем не помнит Винтера. Или очень хорошо делает вид, что она его не помнит. И это заставляет метаться его меж двух огней: с одной стороны он хочет спросить напрямую, узнать, действительно ли она его не помнит… но что-то останавливало его. Заставляло его заткнуться, задуматься о том, что это будет совсем неправильно. Он осознавал, что это скорее всего и к лучшему, раз она его не помнит.
— Как ты оказался вплетен в это, Винтер? — задала она вопрос, сделав еще один глоток из кружки. — Почему ты оказался там? Ответь честно.
— Потому что я пытался остановить ее, но не смог. — Опечалено ответил он.
— Неподалеку от нее было тело, лишенное головы. — Продолжила она. — Это тело… оно принадлежало тебе, не так ли?
— Это был Винтер, который попытался остановить Кровавую Принцессу словами. — Он запнулся, будто не хотел говорить лишнего. — Теперь остался только я.
— «Кровавую Принцессу», да? — усмехнулась она. — Я проторчала в собственной могиле так долго, что уже и забыла, какие потрясающие прозвища давали мне люди.
— А что насчет тебя? — поинтересовался Винтер. — Как ты оказалась здесь?
— Это непросто. — Склонив голову вбок, она вздохнула. — Другая Элеонора сказала мне.
— Вот как. — Проматывая все у себя в голове, покивал Винтер. — Интересно, как она узнала о происходящем. Почему это произошло?..
— Таково наше проклятие, Винтер. — Элеонора вновь взглянула в его глаза, в этот раз еще более настойчиво, чем раньше. — И, несомненно, это и твое проклятие тоже. Мы можем умереть, провалиться в темнейшую бездну, потерять все, что мы имеем… но…
— Но мы никогда не перестанем существовать. Не исчезнем. — Закончил за нее Винтер. — Таково проклятие тех, кто касался Сингулярности.
Путешественник во времени, или путешественница среди реальностей, не важно — они оба обречены существовать вечно, потому что даже проиграв, к ним на смену сможет прийти другой, тот, кто не потерпел поражения. Элеонора не принадлежит к этой реальности, но она все же явилась сюда, так произошло и во многих других реальностях.
Вне всяких сомнений, есть реальность, где Элеонора так и не появилась. Как есть и реальность, где Элли отказалась от своего решения, и ничего этого не произошло. Но сейчас, они имеют что имеют — Винтер проиграл, но к нему на смену пришел другой. Элли уничтожила все, что было связано с магией, и правосудие пришла вершить Элеонора. Они все одинаковые, одни и те же люди, и в то же самое время они разные.