Чтение онлайн

— Зачем тогда спрашиваешь, словно у меня есть выбор?

— Выбор есть. — Если он может делать вид, что между ними ничего не произошло, она тоже сумеет, но Габриеллу не покидало ощущение, что, как актер, Джо сильнее ее. — Можешь выбирать между итальянской, которая есть, и обезжиренной, которой нет.

— Итальянская.

— Отлично.

Габриелла заправила салат, затем отнесла миски в столовую и поставила их на заваленный журналами и каталогами стол. Она редко обедала в компании, поэтому обеденный стол не убирала. Когда со стола было все убрано, она поставила в центре столешницы подсвечник и зажгла свечи. Достала

льняные подкладки под тарелки, такие же салфетки, пару серебряных колец для салфеток и антикварное столовое серебро, унаследованное от бабки. Извлекая на свет Божий две фарфоровые тарелки, расписанные красными маками, Габриелла попыталась уговорить себя, что вовсе не старается произвести на детектива впечатление. Ей просто хотелось использовать свои «хорошие вещи», потому что подобный шанс редко выпадал на ее долю. Других причин не было.

С лучшими своими фарфоровыми тарелками в руках она вернулась в кухню. Джо стоял там же, где она его оставила, спиной к ней. Она застыла в дверях, разглядывая его темные волосы, крепкую шею, широкие плечи и спину. Взгляд ее упал на ягодицы Джо, затем скользнул по его длинным ногам. Габриелла не могла припомнить, когда в последний раз приглашала на обед симпатичного парня.

Два ее последних ухажера не в счет, ибо они не обладали привлекательной внешностью. Харольд был умен, и Габриелла любила слушать его рассуждения о духовном просветлении. Он не читал проповедей и не делал глубокомысленных заявлений, но Фрэнсис права: Харольд слишком стар для Габриеллы.

До Харольда Габриелла встречалась с Риком Хэттэвэйем, милым, заурядной внешности молодым человеком, зарабатывающим на жизнь ремонтом часов. Ни тот, ни другой не заставлял сердце Габриеллы учащенно биться, испытывать внутренний трепет и не воспламенял взглядом. Габриелла не питала сексуального вожделения ни к Харольду, ни к Рику, и их отношения дальше поцелуев не шли.

Прошло много лет с тех пор, когда она судила о мужчинах по их внешности, а не по душевным качествам. Парни, с которыми Габриелла встречалась в те дни, вряд ли отличили бы дорогой фарфор от простой посуды. В тот период своей жизни Габриелла считала себя серьезной художницей и выбирала мужчин с эстетической точки зрения. Ни один из них не был просветленным, некоторые не блистали умом, но тогда интеллект не имел для нее большого значения. Мускулы. Имели значение крепкие мускулы, тугие. И жизненная сила.

Взгляд Габриеллы скользнул по спине Джо, и она без всякого удовольствия вынуждена была признать, что соскучилась по взглядам через обеденный стол на симпатичного мужчину, вызывающему у нее прилив желания. Джо, конечно, мало заботило собственное духовное просветление, но он, пожалуй, выглядел более разумным, чем просто человек, способный похвастаться крепкой шеей.

Джо поднял руку, наклонил голову и понюхал под мышкой.

Габриелла взглянула на тарелки в руках. Надо было взять картонные.

Габриелла была приятно удивлена манерами Джо за столом. Удивлена, что он не жует с открытым ртом, не почесывается и не рыгает, как неотесанный мужлан после шести бутылок пива.

Он положил на колени салфетку и развлекал ее историями о возмутительном поведении своего попугая Сэма. Если бы Габриелла не была уверена в обратном, то могла бы подумать, что детектив Шенегэн старается очаровать ее или что у него есть душа, спрятанная в где-то

в глубине его сильного тела.

— У Сэма проблемы с весом, — сообщил Джо, прежде чем отправить в рот очередную порцию бефстроганов. — Он любит пиццу и чипсы.

— Ты кормишь свою птицу пиццей и чипсами?

— Сейчас уже почти нет. Мне пришлось построить ему клетку-спортзал. Теперь я заставляю его тренироваться, когда сам этим занимаюсь.

Габриелла не знала, верить или нет.

— Как ты заставляешь попугая тренироваться?

— Я обманом заставляю его думать, что он развлекается. — Джо отломил кусочек хлеба и съел его. — Я ставлю его гимнастический зал рядом со своей скамейкой для поднятия тяжестей, — проглотив хлеб, продолжил он. — Пока я остаюсь в комнате, он лазит по своим лесенкам и цепям.

Габриелла тоже откусила кусочек хлеба и стала наблюдать за Джо поверх пламени восковой свечи. Неяркий свет, проникая через окна столовой сквозь прозрачные занавески, слабо освещал комнату и детектива Джо Шенегэна. Его суровое и мужественное лицо казалось спокойным и даже смиренным. Габриелла решила, что это, вероятно, результат игры света, ибо она из своего недавнего опыта знала, что ничего смиренного в мужчине, сидящем напротив нее, нет. Никакой мягкости, но она подумала, что человек, любящий свою птицу, небезнадежен.

— Давно у тебя Сэм?

— Около года, но кажется, что он всегда был у меня. Его мне подарила моя сестра Дебби.

— У тебя есть сестра?

— У меня их четыре.

— Да ну? — Габриелла почувствовала легкую зависть: в детстве она всегда хотела иметь сестру или брата. — Ты старший?

— Самый младший.

— Малыш, — сказала она, хотя не могла представить себе Джо ни кем иным, кроме взрослого мужчины. У него было слишком много мужских гормонов, чтобы она могла представить его розовощеким мальчуганом. — Готова поспорить, что расти вместе с четырьмя старшими сестрами было забавно.

— В основном это был настоящий ад. — Он накрутил на вилку несколько макаронин.

— Почему?

Джо отправил макароны в рот и начал жевать, глядя Габриелле в лицо. Похоже, он не собирался отвечать, но, проглотив, признался:

— Они заставляли меня носить свою одежду и изображать их пятую сестру.

Габриелла закусила губу, стараясь не засмеяться.

— Ничего смешного, — обиделся Джо. — Они не позволяли мне изображать даже собаку. Собакой всегда была Таня.

На этот раз Габриелле захотелось утешительно похлопать его по руке и сказать, что у него все будет в порядке, но она подавила этот порыв.

— Похоже, сестра загладила свою вину. Она купила тебе птицу на день рождения.

— Дебби принесла мне Сэма, когда одно время я лежал дома. Она посчитала, что с попугаем мне будет веселее, пока я не встану на ноги, и возни с птицей меньше, чем со щенком. — Джо улыбнулся. — На этот счет она ошиблась.

— Почему ты лежал дома?

Улыбка исчезла с его лица, и он пожал своими широкими плечами.

— Меня ранили во время операции по задержанию наркоторговцев, которая с самого начала пошла наперекосяк.

— Тебя ранили? — Габриелла почувствовала, как у нее поползли вверх брови. — Куда?

— В правую ногу, — неохотно ответил Джо. — Я встретил у двери твою подругу, когда пришел.

Габриелле хотелось узнать подробности о перестрелке, но он явно хотел оставить эту тему.

— Фрэнсис?