Картонные стены
Шрифт:
– Не надо так. Научись быть мягче и терпимее. Поверь, она тоже сильно переживает.
– Если и переживает, то только за своего сыночка… Как там, есть новости?
– Сославшись на проблемы по гинекологии, Алина просила Аглаю Денисовну забрать Тошку в прошедшее воскресенье. Сверковь уверена, что она отправилась на аборт, возможно, от другого мужчины.
– Какой-то каменный век в ее холеной башке! По-моему, от любого мужчины сейчас это делается в один день.
– Ну… Бывают случаи с осложнениями.
– Это исключено. Со мной бы она поделилась в первую очередь! – заверещала возмущенная Жанка.
– Я тоже так думаю. – Самоварова примиряюще
По ту сторону забора стояла Кларисса.
Проводив Самоварову до калитки, Жанка растерянно остановилась, не понимая, что ей самой делать дальше.
– Я наберу тебе попозже. Ты будешь у себя?
– Не знаю, – надулась Жанка. – Меня Михалыч уже три раза прогуляться зазывал.
– Вот и пойди, прогуляйся.
– Попозже. Мне надо машину стиральную разобрать. Батрачишь тут, батрачишь, а тебя даже за человека не считают.
– Кого ты имеешь в виду? – строго спросила Самоварова.
– Свекруху Алинкину, а то вы сами не поняли!
– Опять двадцать пять. Ты сама внушаешь себе, что она только и думает, как сделать тебе гадость. И реагируешь так не только на нее. На любого, существующего на иной волне, ты начинаешь злиться, делаешь какие-то проекции… Это делает тебя слабой и дает возможность другим ловко сливать в твои энергетические пробоины свой негатив. Учись принимать людей такими, какие они есть. Тогда и злиться перестанешь. Ну, беги, разбирай машинку. Поверь, все, что ты здесь делаешь, очень важно. Ты, может быть, впервые по-настоящему помогаешь любимой подруге.
– Вы мне позвоните? У вас ведь уже есть какая-то версия, так? Варвара Сергеевна, я по вашим глазам вижу, что есть! – теребила ее Жанка.
– Беги, я позвоню. Неудобно заставлять человека так долго ждать.
Самоварова, проводив глазами нехотя удалявшуюся Жанну, открыла калитку и вышла к Клариссе.
Соседка, как успела заметить Варвара Сергеевна, все это время не только жадно прислушивалась к их с Жанкой разговору, но и шарила любопытными глазками по участку.
– А че так мрачновато у вас? Вы бы хоть цветочков посадили в вазоны! Стоит-то копейки, зато нарядно бы сразу стало. Да и фонтанчик бы небольшой при входе… По фэншую – самое то! Вода, она как бы смывает всю гадость с входящих. Да и мимо разные шастают, глазеют. Забор бы вам еще поменять, а то какой-то частокол торчит при таком-то путевом доме.
– Руки не дошли, – оправдалась за Алину Самоварова. Пилюли Аглаи подействовали, и она чувствовала себя вполне сносно. – Что-нибудь случилось? – перешла она к делу.
«А то ведь до ночи не отвяжешься!»
Кларисса тотчас погрустнела.
– Высоцкий-то, я вспомнила, с вашей ворковал в прошедшую, вроде, пятницу… – уже без прежнего энтузиазма в голосе сказала она.
– Высоцкий? – Самоварова сунула руки в карманы брюк, чтобы унять внезапную дрожь. – А кто это?
– Ну, онколог этот. Сосед мой, слева. Ты спрашивала сегодня. Что-то там найти мужик твой не мог.
– Точно, не мог!
Самоварова готова была расцеловать Клариссу. Теперь ей не придется морочить голову охране и обманным путем выяснять фамилию.
Рука коснулась мобильного – придется срочно напрячь Никитина…
– Ой, спасибо большое! Теперь я знаю, где искать нашу дрель. Валерий Павлович-то как обрадуется!
– Не вам, а тебе. Мы давно на «ты». Почти подружки, ровесницы, а ты мне снова «выкаешь».
Самоварова даже спорить не стала.
– А он у тебя всегда такой хмурый? –
сверкнула своими маленькими глазками Кларисса.– Э… – насупилась Самоварова, но тут же одернула себя: здесь только дай слабину, она еще на полчаса зацепит тему о мужиках-козлах.
– И когда же ты их углядела? – схватилась Варвара Сергеевна за нужную нить разговора.
– Кого?
– Алину с этим Высоцким.
– Говорю же, вроде в пятницу у него на участке они стояли. А я с Мусечкой гуляла. На рынок сгоняла, устала, дай, думаю, пройдусь, разомну ноги. Нет, Алинка-то у тебя, конечно, хорошая… Только слушай, – Кларисса, обдав Самоварову ароматом слишком сладких, слишком легкомысленных для ее возраста духов, придвинулась к ней вплотную и заговорщицки зашептала: – Вряд ли она ему дрель-то приносила… Сегодня, когда таджики от него за ключами приходили, меня будто прострелило, как вспомнила об этом! Забывчивая я стала. Ну ептыть – вся во внуках. И деменция дает о себе знать – возраст-то у нас с тобой, шутка ли. Ты таблетки для башки пьешь?
Варвара Сергеевна едва сдержалась, чтобы не расхохотаться: во-первых, с Клариссиной энергичностью до деменции ей было ох как далеко, во-вторых, Самоварова была моложе как минимум лет на десять.
– И что же тебя насторожило?
Кларисса задумалась и сложила губы уточкой.
– Алинина поза.
– Поза?! – искренне изумилась Варвара Сергеевна.
– Ну да… Знаешь, она прям оцепенела, будто смертный приговор услышала… И дрели у нее в руках не было. Только палки скандинавские из-под мышки торчали.
– Слышала их разговор?
– Милая моя, я звонок-то на телефоне через раз слышу. К тому же он тихо говорил, у него вообще манера такая – слова ронять себе под нос.
– И что же такого он мог ей сказать? – пожала плечами Самоварова. – Ума не приложу.
– Да клеил небось, старый пес. А че? Девка молодая, симпатичная. А он, говорила я тебе, семью на отдых спровадил.
– Так уж и клеил?
– Черт его разберет. На ходока вроде не похож, больно важный. А в последнее время, я говорила, на труп ходячий смахивает. Наверное ее, как и меня, припахать решил, чтобы какие-то свои проблемы уладить. Это я безотказная дура, а Алинка небось офигела от такой наглости. Сама-то она что, не помнит, кому дрель дала? Молода еще для склероза. А ты давай, подключайся в группу. Телефон мой записала?
Варвара Сергеевна сделала неопределенный жест головой.
– Вот для таких дел – у кого, что и кто забыл, кто кому чего дал, а главное – кто кому не дал, и хороша моя группа. Как говорится, все, что было не со мной, вспомню!
– Спасибо, соседушка, – не выдержала Самоварова и быстро поцеловала Клариссу в щеку. – Побегу я, гости у нас.
– А, ну раз так, давай… – протянула соседка. – А мы с Мусечкой еще прогуляемся… Ты, может, забежишь вечерком? Мои-то сегодня вернутся и колбасят своих заберут, день рождения там у кого-то…
– А почему они тебе внуков не оставляют? Каникулы же давно, – уходя, исключительно из вежливости, спросила Варвара Сергеевна.
– Какие в ихнем саду каникулы? Сын такие бабки плотит за этот гребаный садик – там и английский, и теннис-шменис, и все нон-стопом, без каникул. А я, Варь, не могу с ними всю неделю сидеть, здоровье не то. Да и Томка, невестка моя, уже третья по счету, больно придирчива: все я что-то не так делаю, не тем кормлю, не те мультики включаю. С пятницы по воскресенье – мои дни, а там пусть сами гребут, как хотят. У меня, в конце концов, своя жизнь. Так забежишь?