Карта времени
Шрифт:
Когда трактирщица поставила перед девушкой запотевшую кружку, Эндрю спохватился и решил, что такой момент упускать нельзя. Лихорадочно вывернув карманы, он бросил на прилавок горсть медяков.
— Позвольте вас угостить, мисс.
Этот жест, столь же учтивый, сколь неловкий, заставил Мэри Келли взглянуть на незнакомца с интересом. Эндрю с изумлением смотрел на свое отражение в ее зрачках. Взгляд красавицы был, словно вуалью, подернут пеленой злой печали. Как маковое поле, на котором устроили свалку. И все же, когда их взгляды пересеклись, Харрингтон почувствовал, что его душу заполняет благодатный свет. Что-то такое было в глазах девушки, что-то такое прочла она в его глазах, но в жизни, да простят меня романтически настроенные читатели, не все зависит от единственного взгляда. Разве мог Эндрю рассчитывать, что Мэри разделяет то волшебное, почти мистическое чувство, что охватило его, разве мог он надеяться, что, едва взглянув в его глаза, красавица без слов поймет, что он и есть тот, кого она, сама того не зная, ждала всю жизнь? Положение, в котором
— Спасибо, мистер, — проворковала девушка, через силу растянув губы в кокетливой улыбке.
И Эндрю в ужасе понял, что его блестящему, до мелочей продуманному плану недостает одной весьма существенной детали: девушку он разыскал, но как завести с ней разговор, не имел ни малейшего понятия. О чем с ней говорить? О чем вообще говорить с проституткой? С проституткой из Уайтчепела, если уж быть точным до конца. Чтобы обсудить с куртизанкой из Челси эротические позы или проблему освещения спальни, особого красноречия не требовалось, а юные леди из общества, вроде обворожительных сестренок Келлер, сами болтали без умолку, но обсуждать с ними последние действия правительства и теорию Дарвина не было никакой нужды — хватало весьма поверхностных знаний в области парижских модных новинок, ботаники и спиритизма, мода на который как раз охватила лондонское общество. Но ни одна из этих тем определенно не годилась для разговора с женщиной, не имевшей относительно собеседника матримониальных планов. А потому Эндрю просто смотрел на Мэри Келли, не отваживаясь произнести ни слова. К счастью, она решила взять инициативу в свои руки.
— Я знаю, чего вы хотите, мистер, хоть вам и не хватает смелости попросить, — произнесла она с прежней искусственной улыбкой и осторожно коснулась руки юноши, заставив его содрогнуться всем телом. — Всего три пенса, и ваши мечты сбудутся. По крайней мере, на эту ночь.
Эндрю охватило волнение: Мэри даже не представляла, насколько близка к истине. Все эти дни она была самым сладким его сном, самой несбыточной мечтой, самым страстным желанием, и теперь он, замирая и сам себе не веря, готовился ею завладеть. При мысли о том, что он сможет заключить ее в объятия, охватить руками гибкое тело, освобожденное от поношенного платья, коснуться губами губ, весь он пылал, голова кружилась от счастливого возбуждения. И все же к ликованию примешивалась печаль, сострадание к падшему ангелу, вынужденному продавать себя в грязных переулках равнодушной вселенной. Неужели природа создала такую красоту только для этого? Харрингтон и рад был объясниться с Мэри, но в горле застрял ком, и ему оставалось только последовать за своим ангелом путем, который проходили все без исключения клиенты. Приняв молчание за согласие, Мэри Келли одарила Эндрю приветливой улыбкой, на которую он машинально ответил, и кивком головы поманила к выходу из паба.
Семеня по узким проулкам вслед за проституткой, Эндрю чувствовал себя так, будто его ведут не на ложе любви, а на эшафот. Очарованный незнакомкой с портрета, он и думать забыл о том, какой опасной может оказаться прогулка по ночным улицам. А что, если за углом их поджидает сообщник девицы? Услышит ли Гарольд его крики, а если услышит, поспешит ли на помощь или предпочтет расквитаться с молодым господином за все вольные и невольные обиды? Пройдя немного по Хэнбери-стрит, слабо освещенной газовыми фонарями, Мэри свернула в переулок, терявшийся в непроглядном мраке. Эндрю последовал за ней, готовый к встрече с компанией амбалов, которые если и не лишат его жизни, то уж точно обдерут как липку и бросят истекать кровью посреди улицы. Такое частенько случалось и стало бы достойным финалом всей этой безумной авантюры. Впрочем, разраставшаяся в душе Харрингтона паника не успела охватить все его существо, поскольку Мэри привела его на задний двор, грязный, покрытый лужами, но совершенно пустой. Эндрю опасливо огляделся по сторонам. Но нет, в этом зловонном тупике они действительно были одни. Об оставшемся позади мире напоминал лишь неясный уличный гул, на фоне которого выделялись колокола дальней церкви. Луна колыхалась на поверхности лужи, словно любовное письмо, брошенное строптивой красоткой.
— Здесь нас не побеспокоят, мистер, — заверила Мэри Келли, прижавшись к стене и притянув к себе Эндрю.
И прежде чем молодой человек успел что-либо сообразить, девица ловко расстегнула его брюки и высвободила пенис. Она проделала это совершенно непринужденно, без всяких церемоний, которые обожали ее товарки из Челси. Полное равнодушие, с каким Мэри вскинула юбки, открывая дорогу страсти, свидетельствовало о том, что этот священный миг был для нее не более чем надоевшей рутиной.
— Он уже внутри, — объявила женщина.
Внутри? У Эндрю был достаточно богатый опыт общения с проститутками, чтобы знать, что они порой прибегают к элементарной уловке: зажимают пенис ногами, не пуская его в себя. Если повезет и клиент окажется достаточно пьяным, чтобы быть обманутым, можно имитировать половой акт, избегая настоящего проникновения, чтобы позволить себе маленькую передышку в ежедневной череде соитий и — боже упаси! — предохраниться от беременности. Эндрю это понимал и все же принялся двигаться в такт своей партнерше, счастливый уже тем, что она так близко. И пускай это был всего лишь фарс, все равно они были почти как настоящие любовники. Он чувствовал ее горячее дыхание, ощущал тайный
аромат ее тела, обнимал ее, нащупывая сквозь одежду ее формы, и все за несчастные три пенса. Впрочем, это продолжалось недолго, вскоре пришло освобождение. Едва сконфуженный своей неловкостью Эндрю завершил этот странный акт, женщина нетерпеливо его оттолкнула. Молодой человек послушно отстранился. Не обращая внимания на его смущение, Мэри поправила юбки и протянула ладонь, требуя платы. Эндрю поспешно заплатил, стараясь взять себя в руки. В карманах у него было достаточно монет, чтобы купить девушку на всю ночь, но молодой человек предпочел насладиться воспоминаниями о сегодняшнем приключении в тепле собственной постели, а с Мэри договориться на завтра.— Меня зовут Эндрю, — сообщил он дрогнувшим от волнения голосом. — И я бы хотел снова увидеть тебя завтра вечером.
— Как скажете, мистер. Вы знаете, где меня найти. — Мэри уже направлялась к проходу в темный переулок.
Едва поспевая за своей спутницей, Эндрю размышлял, является ли соприкосновение пениса и внутренней стороны бедер достаточным основанием, чтобы теперь он мог положить руку ей на плечо. Он уже почти осмелился это сделать, но тут их едва не сбила с ног еще одна пара, двигавшаяся в противоположном направлении. Эндрю пробормотал извинения субъекту, лица которого в темноте было никак не разглядеть, а Мэри весело поприветствовала его спутницу.
— Апартаменты свободны, Энни, — сообщила она, махнув рукой в сторону заднего двора, который они с Харрингтоном только что покинули.
В ответ Энни разразилась весьма немелодичным хохотом и потащила кавалера дальше. Эндрю проводил парочку взглядом, пока она окончательно не скрылась в густом мраке. Интересно, а этот парень удовлетворится притворным соитием, спросил он себя, изнывая от возбуждения.
— Я же вам говорила, это тихое местечко, — равнодушно произнесла Мэри Келли, выбираясь на Хэнбери-стрит.
Они коротко простились у входа в «Британию». Обескураженный холодностью девушки Эндрю поплелся по ночным переулкам, высматривая свой экипаж. На поиски ушло не меньше получаса. Садясь в карету, молодой Харрингтон избегал смотреть на Гарольда.
— Прикажете домой, сэр? — спросил кучер не без яда.
На следующий день Эндрю твердо решил предстать перед Мэри тертым калачом, а не изнеженным, заикающимся от смущения петиметром. Такой женщине сначала требовалось продемонстрировать свою силу, а уж потом прибегать к арсеналу улыбок и комплиментов, что безотказно действовали на дам из общества.
Мэри Келли коротала время над кружкой пива за столиком в углу. Ее неприветливый вид немного обескуражил молодого человека, но он все же решил идти до конца. Заказав пива, он уселся напротив и со всей непринужденностью, на которую был способен, заявил, что знает, как стереть с ее лица это кислое выражение. В ответ девушка одарила незадачливого ухажера таким взглядом, что стало ясно: он выбрал худший из возможных способов начать разговор. После такого приема Эндрю не сомневался, что Мэри не станет напрягать голосовые связки и прогонит его одним взмахом руки, как назойливую муху, однако девушка вдруг подняла голову и уставилась на непрошеного собеседника с неподдельным интересом, будто оценивая. А потом, хлебнув пива, рассказала, что ее подругу Энни, которую они повстречали прошлой ночью, нашли убитой в том самом дворе на Хэнбери-стрит. Бедняжке почти отрезали голову, вспороли живот, вытащили наружу кишки и удалили матку. Эндрю едва смог выдавить что-то вроде «очень сожалею», глубоко потрясенный не только жестокими подробностями, но и тем, что видел несчастную за несколько минут до гибели. Судя по всему, вкусы ее последнего клиента оказались весьма далекими от традиционных. Однако Мэри Келли волновало совсем другое. По ее словам, Энни была третьей проституткой, убитой в Уайтчепеле за последний месяц. Тридцать первого августа на Бакс-роуд обнаружили растерзанное тело Полли Николс, а седьмого сентября под лестницей дешевого пансиона нашли изрезанную ножом Марту Тэбрем. Мэри винила во всем банду вымогателей из Олд-Никол, отбиравших у девиц изрядную часть их заработка.
— Эти сукины дети хотят, чтоб мы пахали только на них, — процедила она сквозь зубы.
Для Эндрю такие вещи были в диковинку, но удивляться не приходилось: Уайтчепел не зря считался язвой Лондона, по здешним улицам бродили в поисках клиентов никак не меньше тысячи проституток, в основном из иммигрантов: еврейки, немки, француженки. Поножовщина была здесь обыденным делом. Мэри Келли вытерла слезы и погрузилась в глубокое молчание, будто молясь про себя, но, к немалому удивлению Эндрю, всего через несколько секунд вышла из оцепенения и с игривой улыбкой взяла молодого человека за руку. Жизнь продолжалась. Что бы там ни было, жизнь продолжалась. Не это ли было у нее на уме? Сама она, по крайней мере, была жива, а значит, этим вечером ей вновь предстояло утюжить грязные улочки опасного квартала, чтобы не потерять крышу над головой. Эндрю с жалостью смотрел на ее руку в дырявой перчатке, худенькую, с обломанными ногтями, безвольно лежащую поверх его ладони. Ему тоже понадобилось время, чтобы овладеть собой, как актеру, что входит в роль, придавая лицу соответствующее выражение. Жизнь и вправду продолжалась. От убийства проститутки мир не перевернулся. И Харрингтон, полный решимости следовать своему плану, ласково пожал девушке руку и проговорил, прикрыв галантность легким флером грусти, словно дождевой завесой: