Карнавал теней
Шрифт:
– Первое, - сказал Лаббер.
– Жадность победила… - Арлин вздохнул. – Она всегда побеждает. Чего же мы ждём? Забирайте меня, забирайте лицензию – Рейне позови Марику, у неё ключи от сейфа…
Но звать никого не пришлось – дверь отворилась, вошла Марика, прямая и бледная.
– У меня послание, господин инспектор, - сказала секретарша. – От Бабочки.
В руке у неё был листок бумаги, который она с почтением вручила Сили Лабберу.
1 3 . Доверься воздуху
Хозяин арены – фигура очень странная.
Нельзя сказать,
Хозяин арены, таким образом, ключевое звено в представлении.
Но способны ли зрители понять, какой груз он на самом деле несёт на своих плечах?
М. Д. Арлин, «Дни и ночи в цирке», 1-ое издание
Издатель: Печатный дом «Сумрак и К о »,
год 2499 после с.и.п.
На этот раз Алия Наваро сама искала Марику Карат в толпе, и почти отчаялась найти, как вдруг столкнулась с ней лицом к лицу. Секретарь была печальна, бледна, и сразу даже не поняла, что Алия от неё хочет.
– Интервью! – в третий раз повторила Алия. – Вы обещали!
– А-а, конечно… - Марика затрясла головой. – Идёмте со мной.
Они прошли за кулисы. Алия, которой накануне едва удалось перемолвиться парой слов с несколькими артистами «Цирка скитальцев», страстно желала поговорить с кем-то по-настоящему важным – с Бабочкой, с Джоссефом Арлином или, на худой конец, с кем-то из паутинных танцоров. Она пыталась всё решить сама, однако по какой-то непонятной причине её, равно как и остальных журналистов, обходили стороной. С каждой секундой атмосфера накалялась, и явные признаки того, что на представление должна была прибыть какая-то важная персона, лишь подливали масла в огонь.
Но теперь Алия ликовала – её пустили за кулисы, в святая святых! Она шла следом за Марикой Карат, внимательно глядела по сторонам и запоминала всё, что видела и слышала. Её третья статья о «Цирке скитальцев» должна была получиться лучше двух предыдущих. Такой шанс нельзя было упускать.
– Марика! – откуда ни возьмись рядом с ними оказался коротышка – тот самый клоун, чьё выступление Алия заметила в первый день, - и схватил секретаршу Арлина за рукав. – Марика, что случилось? Арлин договорился с псами, чтобы меня отпустили, но я ничего не понимаю! Где Бабочка? Она что, будет выступать сегодня?!
– Не кричи, Шельми, - сказала Марика. – Да, ты правильно понял, она будет выступать. Она пообещала Лабберу, что… э-э… не станет требовать от Корпорации то, что ей положено.
– Чушь какая-то, – растерянно проговорил Шельми. – Марика, ты понимаешь, что это невозможно? Она ведь пришла сюда не ради нас, не ради того, чтобы остаться в «кварте»! Ей награда нужна, а не что-то другое!
Марика вздохнула, а потом нахмурилась и испытующе посмотрела на журналистку:
– Госпожа Наваро, как давно вы слышали о том, чтобы кто-то получал награду
за трюк из королевской десятки?– Как давно… - Алия задумалась. – Ох, по-моему, такого не происходило уже лет десять. Мой дядя рассказывал о Танцующей-в-тумане и об инэрском туманном призраке, которого она вывела на арену «Лазурной спирали»… Да, пожалуй, это и был последний случай, когда кому-то вручалась королевская награда.
– Это было девятнадцать лет назад, - сказали из-за спины. Алия повернулась и увидела высокого юношу в чёрном трико паутинного танцора, «паука» из главного номера сегодняшней программы «Цирка скитальцев». Его тёмные волосы были зачёсаны назад, красивое лицо выражало, как показалось Алии, тревогу.
– Сегодня вечером это может произойти опять, - чуть помедлив, продолжила Марика. – Но Бабочка не получит заслуженной награды, потому что в Корпорации есть люди, которые в этом не заинтересованы… и которые предприняли всё возможное, чтобы заставить её отказаться от денег. От большей их части.
« В Объединенной цирковой корпорации, куда простым зрителям вроде нас с вами закрыт доступ, происходят очень интересные и странные вещи. Из источника, заслуживающего доверия, нам стало известно, что…»
Рука Алии потянулась к блокноту.
– Кажется, - сказала она, чувствуя взгляды Марики, Шельми и Рейне Сарро, - вам придётся оставить меня за кулисами немного дольше, чем это позволено правилами цирка, потому что я хочу написать о том, что здесь происходит… и у меня такое чувство, что никто из вас не станет возражать.
Смотреть на арену из-за кулис было не очень удобно, однако Алию это не беспокоило – она дрожала в предвкушении «Пауков и бабочек», она уже сочиняла свою грандиозную статью о Корпорации и то и дело задавала бледной от волнения Марике Карат вопросы, на которые та не всегда могла ответить.
Первый сюрприз случился задолго до «Пауков и бабочек», в самом начале представления. Заиграл старый орган, и в клубах белого дыма показался Хозяин Арены – грузный пожилой мужчина с внушительным животом, одетый в совершенно заурядный тёмно-коричневый костюм. Он стоял, опираясь на витой посох циркового привратника, и смотрел на зрителей. Алия краем глаза увидела, как Марика Карат в ужасе прикрывает рот ладонью.
– В Безграничности всему найдётся место, - сказал Джоссеф Арлин, и его голос был хорошо слышен и на последнем ряду, и под самым куполом. – Мы живём в мире, заполненном страданиями, предательством, ложью, корыстью и прочей мерзостью. Но посреди этой самой мерзости попадаются любовь, преданность, доброта… Надо лишь знать, как они выглядят, чтобы не перепутать и не ошибиться. И ещё надо помнить, что Безграничность всегда может преподнести нам чудо. Так смотрите же на чудеса! Только сегодня и только у нас вы увидите то, чего ни разу не видели! Вы будете смеяться и плакать, а потом, когда всё закончится, вы поймёте, что стали другими, потому что Безграничность коснулась вас! Смотрите, и не говорите, что не видели!
Представление началось.
В третий раз за три дня Алия видела «Пауков и бабочек», и теперь номер казался ей гипнотически-прекрасным. Ко всему прочему, она начала различать танцоров и приблизилась к пониманию того, почему Рейне Сарро считался среди них лучшим… и почему Бабочка его превосходила. Её движения были легки, её ноги ступали изящно и безошибочно, а её глаза как будто не видели разверзшуюся внизу пропасть.
Алия заметила, что узор танца складывается так, что Рейне и Бабочка всё время оказываются рядом, и что ему очень трудно её отпускать. Так трудно, что ей даже стало страшно, не испортит ли он танец.