Чтение онлайн

Покрутившись немного по комнате, я снова запрыгнул в теплую, еще не успевшую остыть постель, однако сон наотрез воспротивился сотрудничать с моим измученным сознанием. Так я и провел еще несколько часов, переворачиваясь с одного бока на другой, пока за мной не пришел Грехем.

И вот мои ноги мягко ступают по деревянному скрипучему полу небольшой церкви…

Внутри все выглядело довольно-таки помпезно. Богато украшенные стены и окна из цветного стекла явно говорили о том, что храм хоть и мал размерами, однако не бедствует. В середине зала, меж четырех особо толстых колонн, которые подпирают главный купол храма, нас уже ждали: худощавый мужчинка с пожухлой кожей и

начинавшими седеть волосами и двое молодых пареньков. Все трое были одеты в длинные, до самого пола рясы серого цвета, на которых ничего, кроме небольших золотистых крестиков, вышито не было.

Шедший впереди лорд Хелинг вполголоса поприветствовал служителей церкви и отошел в сторону. Юлфен и Грехем держались немного позади.

Взгляд святого отца был строг и пронзителен, словно он хотел заглянуть в самые дальние глубины моей души, чтоб убедиться, не утаил ли я там каких злых помыслов.

– Сын мой, – голос патера был мягким и приятным, – готов ли ты вступить в святое лоно Матери Церкви нашей, дабы познать благословение Божье?

Глаза невольно скосились в сторону лорда Хелинга, и тот немедля кивнул.

– Готов, – отозвался я глухим голосом.

– Готов ли ты верой и правдой служить единому Господу нашему, душой и телом тянуться к нему, хранить любовь к нему в своем сердце?

– Готов, – эхом откликнулся я.

– Готов ли ты забыть всю свою жизнь до этого момента и отречься от нее?

– Готов.

– Готов ли ты отречься от Старых богов?

– Готов.

Священник сделал знак своим подручным, и в руках у одного из служек появилась небольшая деревянная коробочка. Паренек подошел ко мне и открыл ее. Внутри друг на друге абы как лежали двенадцать деревянных фигурок.

– Дай мне свою руку, – попросил святой отец, в руках у которого появился нож с кривым лезвием.

А это еще зачем? Я неуверенно оглянулся на лорда, и тот вновь одобрительно кивнул. Не оставалось ничего иного, как послушаться, и я протянул над открытой коробочкой левую руку.

– Дабы духи, которых по ошибке считают богами, отпустили твою душу без преград, надобно принести им что-то в жертву. Последнюю жертву! Пусть это будет твоя кровь, – проговорил патер и легонько чиркнул по моей ладони ножом. Кровь тут же брызнула из раны, но боли не было.

Подождав, пока каждая из фигурок будет щедро орошена кровью, священник запустил в коробочку руку, и та тотчас залилась белым огнем, после чего шкатулку закрыли.

– Теперь поставь руку сверху и скажи: «Отрекаюсь».

– Отрекаюсь! – Я выполнил то, что от меня требовалось, а когда забрал руку, увидел, что дерево жадно впитывает кровавые следы. Посмотрел на ладонь: к моему удивлению, раны уже не было, и только белая полоска свежей кожицы осталась как напоминание об этом событии.

– Теперь мы можем начать! – возвышенным тоном объявил священник. – Стань на колени!

Когда мои колени уткнулись в холодную доску пола, священнику подали небольшую книгу в черном переплете, обрамленную золотой каймой. Полистав немного желтые страницы, исписанные неизвестными мне тогда письменами (молитвами), святой отец остановился на необходимом месте и поставил книгу мне прямо на голову. Скороговоркой принялся читать молитву, из слов которой вытекало, что теперь моя душа будет защищена от бесов, демонов и прочих злых бестелесных тварей, которыми полон наш грешный мир.

Произнеся «аминь», святой отец закрыл молитвенник и позволил мне встать. Пока я поднимался на ноги, священнику поднесли широкую серебряную чашу, украшенную золотистой виноградной лозой, почти до краев наполненную хрустально-чистой водой.

– Разденься

до пояса, – распорядился священник и, повернувшись спиной, поднял чашу у себя над головой. Пока я снимал верхнюю одежду, то есть куртку и легкий свитер, а также тонкую серую рубаху, патер затянул долгую молитву, обращаясь к лику Господнему, который находился над алтарем в дальнем конце церкви, дабы он освятил воду в чаше.

Когда святой отец проговорил последние слова молитвы, все вокруг затаили дыхание, устремив свои взоры к чаше с водой. Долгие несколько минут, показавшиеся мне целой вечностью, во время которой я начал существенно замерзать, ничего не происходило, однако когда священник вновь поднял чашу и опустил, от воды исходило легкую дрожащее сияние – теперь она была уже святая.

– Подойди ко мне и опусти голову, – обратился патер, и я немедленно выполнил просьбу.

Ледяные струи жгутами спускались по шее, спине, груди, под мышками, по животу. Всю голову будто искололо маленькими иголками, но это было скорее немного неприятно, чем больно. Когда последняя капля, будто светящееся зернышко, вылетела из чаши, мне разрешили выпрямиться. В руках священника на тонкой серебряной цепочке покачивался маленький крестик.

– Носи его всегда и везде и по возможности никогда не снимай. Даже в самом безвыходном положении он, как твой верный слуга, напомнит тебе, кто ты есть, укажет путь. – С этими словами святой отец надел на меня крестик.

Далее все тот же служка подал священнику длинную, до самых колен, просторную снежно-белую рубашку, в которую он меня облачил. Сразу стало тепло, хотя там, где кожа была мокрой, ткань тут же неприятно прилипла к телу.

Второй служка, который доселе не принимал ни в чем участия, поднес священнику тонкую кисть и прозрачное глубокое блюдце с маслом желтого цвета, от которого исходил сладковатый аромат.

Макнув кисть в масло, патер подошел ко мне вплотную и нарисовал у меня на лбу крестик. Та же участь ждала мои щеки, а за ними и ладони.

Второй служка подал священнику маленькие ножнички, а сам поджег тонкую свечу, с которой так и остался стоять подле меня. Святой отец в очередной раз попросил меня наклониться и отстриг небольшой клок моих волос, передал их служке, который принялся палить их свечкой. В ноздри тотчас ударил запах горелого, отчего-то напомнив мне о долгожданном цыпленке, – еле слюну смог удержать.

– Таинство почти завершено, – огласил священник после прочтения очередной молитвы. – Однако есть еще кое-что. Так как имя твое языческое, Господу оно неугодно. Поэтому я нарекаю тебя Марком. За стенами храма твои друзья, да и ты сам можешь использовать старое имя, однако помни, когда ты переступаешь порог храма Божьего или же спросит тебя кто-нибудь из Несущих Свет, ты должен помнить, что зовут тебя теперь Марк. И именно с этим именем в своем посмертии ты предстанешь пред Великим Отцом нашим.

Сказав это, священник повернулся ко мне спиной и стал на колени. Остальные, причем все без исключения, последовали его примеру. Я опустился на колени последним. Священник скороговоркой принялся шептать слова заключительной молитвы. Служки и паладины вторили ему как могли. Встать можно было, только когда святой отец перекрестился и сказал «аминь». Остальные все проделали то же самое и только тогда поднялись с колен.

– Теперь ты и твоя душа всецело принадлежите Господу, детьми которого являемся все мы. Помните, что только добро и помощь окружающим, идущая от самого сердца и не ждущая взамен того же, сильнее сближает вас с Богом. – С этими словами патер благословил нас крестным знанием и вместе со служками удалился.